Книга Свадьбу делать будем?, страница 129 – Елена Усачева, Юлия Климова, Алиса Лунина, и др.

Ласточкин, не обращая внимания на услужливых официантов, завалил тарелку Авериной снедью. Словно ему хотелось, чтобы та занялась делом и не трогала его, не мешала разглядывать бывшую жену, не мешала вспоминать и переживать.

А свадьба понеслась, помчалась! Протанцевала невеста с отцом, Костя оттоптал ноги своей маме, потом молодые сделали тур вальса, и все остальные гости осмелились выйти в круг.

— Ну, уж мы тоже должны станцевать! – Ласточкин улучил момент и подошел к бывшей жене.

— Конечно, конечно, Петя! – улыбнулась своей самой лучшей улыбкой. – Я так рада тебя видеть!

Ласточкин покраснел и, держа Маргариту под локоть, вывел ее на середину зала.

— Ты отлично выглядишь, – сказала бывшая жена.

— Это ты отлично выглядишь, – ответил Ласточкин, обнимая ее за талию.

Маргарита машинальным жестом поправила его левую руку, и Ласточкин почувствовал, что почва уходит из-под ног. Он вспомнил этот жест. На боку у жены была родинка, которая вечно ее беспокоила, и когда Ласточкин ее обнимал, она обязательно опускала его ладонь. От этого старого пустяка у него защемило сердце.

— Родинка? – улыбнулся он.

— Она, – ответила Марго и прижалась к бывшему мужу.

— Она тебя так волновала. Сколько я тебя помню… Ты как поживаешь?

— Хорошо.

— Я рад. Действительно рад. Ты изменилась. Ты стала еще красивее.

— Глупый. Нам лет-то сколько?

— При чем тут это?! – искренне удивился Петр, а сам подумал: «Да ей от силы сорок лет дашь! А то и меньше!»

— Не скажи.

— Поверь, ты – шикарная женщина! А духи у тебя те же. Никогда не знал, как они называются, но я их помню.

— Я пользуюсь только ими. Они мне напоминают, как хорошо мы с тобой жили, – просто ответила Маргарита.

Ласточкина бросило в жар. Ему показалось, что в его жизни ничего не происходило, что не было этих лет в разлуке. И вообще не было ничего – ни Авериной, ни развода, ни этой неуютной и вечно тесной «однушки», в которой жизнь его текла так, что и привычками он не обзавелся за эти пятнадцать лет. А вот тогда, в том доме, с ней, Маргаритой, и маленьким Костей – там был целый мир. Их мир, его мир! И сейчас повеяло тем воздухом.

— Проводи меня. На нас смотрят, – дернула его за рукав Маргарита Яновна, и Ласточкин очнулся.

Музыка смолкла, танцующие вернулись за стол, бразды правления опять оказались в руках тамады. «Внимание-внимание!» – прокричал он, и фортиссимо^[4] зазвучала главная тема – тема счастья, плодородия и долголетия. И гости опять соревновались в эпитетах и пожеланиях, в подарках и намеках. Молодые, разумно веселые, словно сговорившиеся, только теперь тайно от своих сговорившихся родителей, наслаждались едой, вином и поздравлениями. Собравшиеся шумели, иногда что-то выкрикивали, и тогда опять поверх этих звуков гремел голос тамады:

— Внимание-внимание!

И всем казалось, что они очутились на перроне вокзала.

Ласточкин сидел подле Авериной, что-то машинально говорил, передавал угощение, о чем-то спрашивал, но ничего не слышал. Он был весь в прошлом. Это прошлое сидело подле Зои Ивановны и бросало на него милые смущенные взгляды. Ласточкин терялся от этой откровенности бывшей жены. Он вспоминал эти движения рук – подчеркнуто грациозные. Он видел этот разворот плеч – так Маргарита сидела на своем месте в оркестре, и глаз нельзя было отвести от фигуры. Ласточкин видел, как она взяла бокал – опять знакомый жест. Бокал Маргарита всегда держала всей ладонью, нежно сжав пальцы. Так держат воробья, готового улететь. «Может, я выпил слишком много? Может, мне все это чудится?» – спросил себя Ласточкин и тут же встретился глазами с Маргаритой. В ее глазах был вопрос, на губах улыбка, а зале опять заиграла музыка. Ласточкин кинулся к бывшей жене.