Книга Сердечные истории, страница 27 – Татьяна Тронина, Елена Нестерина, Татьяна Алюшина, и др.

— Лучше б вина дали, – недовольно сел он за стол, крутанул бокал с коньяком, глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом, сделал большой глоток и, прокатив по рту, просмаковал обжигающий напиток. Влад сделал медленный выдох, наслаждаясь растекающимся по горлу теплом, и, уже довольный, потянулся за цыпленком. Неловким движением он задел брошенную упаковку спичек, уронив на пол, и, недовольно выругавшись, нагнулся, чтобы поднять. Влад всегда держал несколько коробков про запас, зажигалки для плиты имели свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, да и дед Влада – заядлый грибник – учил, что с собой всегда должны спички – мало ли.

Правду говоря, коньяк Влада научил пить тоже дедушка, у которого тот гостил каждое лето на даче. Иваныч, как звали деда в садоводстве, был рукастый мужик, вечно всем помогал, что-то чинил. Сам построил дом, баню и Владика приучал работать и руками, и головой. Благодаря связям деда внук поступил в МИФИ – престижнейший вуз и занимался кибербезопасностью, открыл собственный бизнес еще в институте и неплохо устроился в жизни. Планировал вот в Черногорию лететь, там у него дом, да застрял в Москве на карантине, в окружении соседок-кукушек.

Дед всегда учил Влада уважать старость, помогать тем, кто слабее, не кичиться достижениями, но признавать свои успехи. В 18 лет на день рождения, который традиционно праздновали на даче, потому как Влад родился в начале августа, дед налил внуку мужской напиток:

— Что ты за мужик, коли выпить не умеешь! – строго высказался он на протесты сына – отца Влада.

Следующей зимой деда не стало, поскользнулся на морозе, сломал шейку бедра и операции не перенес.

— Ну зачем он пошел в метель в магазин этот, – сокрушалась мама Влада на похоронах. Внук знал ответ, но молчал – в тот вечер дед попросил Влада приехать, сходить за продуктами:

— Даже спичек дома нет, чаю согреть, – сокрушался дед.

Но Влад, сославшись на срочный зачет, укатил с друзьями в клуб, пообещав заехать завтра.

Рассыпанные спички напомнили ему и скудный обед старушки. Влад недовольно покачал головой, он всегда считал, что о стариках должны дети заботиться. Он залпом допил коньяк, чтобы заглушить воспоминания. С тех пор как умер дед, алкоголь и вечеринки стали для Влада привычным способом «прятаться» от преследовавшего его чувства вины, хотя особо и не помогало.

Жадно оторвав ножку, Влад откусил сочный кусок курицы со специями из любимого грузинского ресторана, облизнув стекающий сок с нижней губы. Правда, вместо привычного наслаждения, почувствовал укол совести. Бабка с килькой никак не шли из головы.

— Да е-мае! – выругался Влад.

Отложил себе на тарелку еды из всех контейнеров, аккуратно упаковал оставшееся и одно хачапури, сложил в пакет, куда засунул непонятно зачем купленный хлеб, и вышел из подъезда.

У Стапанны горел неяркий плафон, видимо, советских времен. На столе все так и стояла сиротливая банка с килькой, кусочек хлеба и дымящаяся чашка. Влад осторожно постучал в окно, чтобы не напугать старушку. Но та вздрогнула от тихого шума и уставилась на парня. Пока соседка вставала, отодвигала стул и еле-еле ковыляла к окну, Влад успел озябнуть, апрельский вечер был еще прохладный, да и ветер продирал насквозь.

— За спичками вернулся, внучек? – открыла наконец старушка окно. – Так я мигом, – стала поворачиваться она к плите.