Книга Странная женщина, страница 86 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

— Что случилось? – с сочувствием спросил я.

— Матильда меня побила, – тихонько поскуливая, призналась Ирниколавна.

— За что?

— Да ни за что! Просто поругались.

Её потрясывало.

— Может, чая? – предложил я.

— Нет, лучше водки, – глубоко вздохнула Ирниколавна. И я не смог отказать.

Теперь она всё чаще стала приходить побитой. Мне удалось разговорить её и выяснить, что Матильда обвиняла её в том, что она мало приносит домой денег, подозревала, что Ирниколавна пропивает их сама или где-то прячет.

— Она не верит, что главный перевёл меня на полставки. Пойдём со мной, тебе она поверит.

— Извини, но при всей любви к тебе я в этот дом больше ни ногой!

И Ирниколавна тягостно вздыхала, выпивала рюмку, утиралась рукавом свитера и смотрела в окно.

— Ушла бы ты от неё, – сказал я, – добром это всё не кончится.

— Куда мне идти? – серьёзно спросила Ирниколавна.

— Как куда? Домой. У тебя же квартира есть!

— Нет у меня квартиры, – выдохнула она из себя новую страшную тайну.

— Как нет?

— Я её Матильде продала, точнее, её дочери.

И тут у меня голова закружилась, перед глазами поплыли разноцветные пятна.

— Зачем?!

— Я же говорила, я была ей должна. Она меня кормила, одевала, поила…

— И что?

— Ну и деньги за полквартиры я ей отдала в счёт долга, а вторую половину она положила в банк под проценты.

— А почему не ты?

— Ну я же не умею этого всего. У неё лучше получается. Потом в любое время смогу снять.

— Как же ты снимешь, если положила она?

Ирниколавна пожала плечами и жалобно посмотрела на меня. Я налил ещё стопку.

Через неделю она пришла вся в синяках и поцарапанная.

— Что с тобой?

— Матильда меня выгнала из дома.

— И где ты живёшь?

— В будке. С собакой.

— Это конец, Ирниколавна! Ты понимаешь, что это конец? – Я думал, у меня треснет голова от ужаса. – Пойдём в милицию!

— Нет, Никит, поздно, – покачала она головой, – ничего уже не поделаешь. Милицию однажды вызывали соседи, когда мы дрались на улице и орали друг на друга. Они посмотрели, развернулись и уехали. Поеду к ней на дачу, буду там жить. А там как Бог подаст.

— А зимой? – Голос мой дрожал.

— Там печка есть.

В отчаянии я позвонил Вере Сергеевне и всё рассказал. Она поехала к Матильде, но та её не пустила даже на порог. Вера Сергеевна написала заявление в милицию. Те отмахнулись рукой. Бомж – он и в Африке бомж.

Я всё ждал, что однажды распахнётся дверь, войдёт Ирниколавна и скажет: «Никита, займи трояк!» И я сам с радостью сбегаю ей за водкой. И мы посидим, как бывало, по душам, и она скажет, что помирилась с Верой Сергеевной, ушла от Матильды и у неё всё хорошо.

Но больше она не приходила.

Через месяц из-за личных проблем я уехал из города Т и занялся обустройством новой жизни. Однажды утром на работе раздался звонок.

— Никита, только что сообщили, что она сгорела. – Я не узнал голос Веры Сергеевны.

— Кто? – не понял я.

— Ирниколавна… – На том конце провода было не разобрать, рыдания ли раздаются в трубке или телефонные кабели в ужасе обсуждают эту новость. – Вчера. У неё на даче. У Матильды.

В голове пронёсся весь прошедший год со всеми его кошмарами, проданная квартира, отнятые и положенные в банк деньги Ирниколавны за полквартиры на имя Матильды, побои, жизнь в собачьей будке, брат-акробат с тёмным настоящим, дочка, купившая квартиру и дружившая с ментами… Паучья сеть заманила её к себе и замкнула кольцо.