Книга У нас будет ребёнок!, страница 80 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

— А кто этот господин? – Ржевский был обескуражен.

— А не много ли вы от меня требуете, поручик?

— Я требую? – изумился Ржевский. – Помилуйте, княжна… Это же вы сами…

— Я, конечно, оставляю за вами право ревности, – решительно перебила его княжна. – Мне она, признаться, даже льстит, однако, согласитесь, каждый из нас сам волен выбирать, с кем ему беседовать. Не так ли?

— Марья Павловна, вы, безусловно, правы, и я вовсе не требую отчета о том, с кем вы беседуете. Я здесь вовсе не для того, чтоб выяснять, с кем вы тут изволите… – говоря это, Ржевский окинул взором диван со смятыми подушками, на спинке которого были вышиты золотом два амура с крылышками и нацеленными друг на друга стрелами.

— В доме папенька, – сказала княжна, заметив этот взгляд поручика. – Слышите? – тут она покосилась на дверь, из-за которой доносились голоса. – Но сегодня вечером он собирается в английский клуб. Вы меня понимаете?

— Разумеется, княжна. Мы всегда отлично понимаем друг друга.

— Так будете у меня сегодня вечером?

— Разумеется, – для пущей убедительности поручик подкрутил ус. – Марья Павловна, вы же прекрасно знаете, как важны для меня наши встречи… Без них моя жизнь была бы совершенно пустою… Кстати, хочу у вас поинтересоваться…

— Поинтересоваться? Чем же? – княжна вскинула брови.

— Помните, однажды, гуляя над рекой, мы с вами… как бы это получше выразиться…

— Выражайтесь, поручик, прямо. Вы же все-таки гусар, вам не пристало изъясняться экивоками.

— Ну, словом, мы гуляли над рекою и решили… решили обнять пинию.

— Что? Кого мы обнимали?

— Пинию.

— Кто это? Признаться, я вас не понимаю.

— Ну, пиния, дерево такое…. Мы с вами решили обхватить его с двух сторон руками, чтоб…

— Мы с вами обнимали дерево? Поручик, я, конечно, понимаю, что вы способны на всякие нетривиальные поступки. С вас всякое станется. Например, я слышала, что вы… Ладно уж, оставим, вы и сами знаете, какие поступки, мнимые или действительные, вам приписывают в обществе. Мне лишь непонятно, зачем вы меня пытаетесь представить безумною? Сами рассудите – могло ли мне прийти в голову обнимать какое-то дерево?

— Нет, не могло, – сказал Ржевский, закусывая губу.

— К чему ж тогда вы заводите такие странные разговоры?

— Видите ли, княжна… дело в том, что… – Ржевский устремил взор под потолок, как бы задумавшись о чем-то высоком, – в том, что… Впрочем, это я так про пинию, это всего лишь дерево, это совершенно не важно.

Тут за дверью раздались шаги, и в комнату вошел папенька Марьи Павловны, сопровождаемый Клещевым, который следовал чуть позади и делал Ржевскому знаки: дескать, никак не мог остановить князя. Тот подозрительно посмотрел на свою дочь и Ржевского, понюхал воздух, искоса глянул на диван с золотыми амурами и смятыми подушками и предложил всем перейти в другую залу, куда он уже распорядился подать напитков и закусок.

Ко всеобщему удивлению, Ржевский, сославшись на занятость, от напитков и закусок отказался, раскланялся и, незаметно скривив Клещеву физиономию, дескать, нет, это не княжна понесла ребенка, поспешил прочь.

* * *

Сев на извозчика, поручик поехал сначала домой, где переоделся в парадный мундир, а затем – к княгине Абрамовой, которая давала бал в этот вечер. Он прибыл на бал, когда вальсировка только начиналась.