Книга Вечно ты, страница 49 – Мария Воронова

— Вот вы все логично очень говорите, и, наверное, так оно все и есть, – кладу себе еще оливье и пирожок, чтоб не обижать хозяйку, – но я жизнь прожила, и ничего этого не чувствовала. Жили мы себе спокойно, никто нам по ушам не ездил. Замполит учил мужа Родину любить, не без этого, но это специфика военной службы. Просто так погибать тоже никому не хочется.

— Простите, Татьяна Ивановна, если вас как-то задели мои слова…

— Нисколько. Наоборот, очень интересно. И если бы я всю жизнь провела в Ленинграде, наверное, со мной все так и было бы, как вы говорите. Просто там, где мы служили, суровый край, там, если не будешь видеть жизнь как она есть, быстро погибнешь.

— Хорошо, давайте с другой стороны зайдем, так сказать, ретроспективно. Согласитесь, что сейчас мало кто искренне верит в коммунизм.

Пожимаю плечами. Честно говоря, для меня вся эта идеология как для Шерлока Холмса вращение Земли вокруг Солнца: может, и правда, но в моем деле мне это не пригодится.

— Я, конечно, не проводила статистического исследования, да это и невозможно, потому что правды никто не скажет, но среди моих знакомых, пожалуй что, и нет правоверных коммунистов, разве что вы, Татьяна Ивановна, да еще, может быть, Корниенко.

— Да уж, не повезло бедняге оказаться святее папы римского, – вздыхаю я.

— Вот, кстати, религия тоже, если присмотреться… – Регина Владимировна делает паузу, не желая опускаться до богохульства, – но они хотя бы честно предупреждают, что бог непознаваем, что надо сделать над собой некоторое усилие, чтобы в него поверить. Коммунисты же назначают свои бредни объективной реальностью, заставляя нас видеть не то, что есть, а то, что должно, по их мнению, быть. А для этого у нормальной психики надолго ресурса не хватает. Вы оглянитесь вокруг, Татьяна Ивановна! Дети, посмотрите, все уходят в какие-то неформальные объединения, кто пошустрее, те фарцуют мало-помалу, да что там, даже в официальном поле засучив рукава борются с «мещанством», статьи без конца строчат на эту тему, фильмы снимают, значит, явление существует, и оно настолько масштабное, что его уже невозможно не признать. В обществе цинизм, алкоголизм и упадок духа. Почему, как думаете? Происки империалистов? Ничуть. Просто память нормы сильна.

— В смысле?

— В смысле, что, как раны заживают, воспаление проходит, так и психика склонна восстанавливаться после травмирующего воздействия. Бредовая идея, если она не родилась в патологически измененном сознании, а была внедрена извне в исходно здоровый мозг, рано или поздно теряет свою власть над человеком или, как в данном случае, над обществом. Все, она исчерпала свой ресурс, но как человек, только что излечившийся от пневмонии, еще слаб и нуждается в восстановлении, так и освободившийся от шизогенного воздействия тоже еще не способен к полноценной жизни, пока не наберется сил. Вот отсюда у нас такая депрессивная обстановка в обществе, но она пройдет, надо только немного подождать, дать людям понять себя и окружающий мир.

Мне не хочется спорить, и я обещаю поразмыслить над словами Регины Владимировны дома.

— Естественно, я ни с кем не буду это обсуждать, – заверяю я.

— Не сомневаюсь в вашей порядочности, но, думаю, пока мы послушно выполняем команды, никому не интересно наше тявканье. Мы же не вникаем в суть бреда наших пациентов, равно как и им до фонаря наши научные дискуссии.