Книга Ангел скорой помощи, страница 78 – Мария Воронова

Значит, и Константин Петрович на другом конце линии тоже обычный, просто в необычном расположении духа.

… – Останься до утра, – сказал Ян, осторожно высвобождая руку из хаотичного клубка конечностей, который они с Соней образовали.

Она покачала головой.

— Останься, – повторил он, – хочешь до утра, а хочешь насовсем. Завтра смотаемся за твоими вещами, да и все.

— Нет, неудобно. – Соня потянулась и прижалась к нему.

— Ты мерзнешь? Еще одеяло принести?

— Просто побудь рядом. Так хорошо с тобой…

— И мне. Останься. На Константина Петровича плевать, ты же теперь моя жена.

Соня ничего не ответила, но Ян почувствовал, как она напряглась.

— Ну да, жена, – повторил он.

— Я не люблю, когда говорят то, чего нет, – перебила она резко.

— Сонь, если ты думаешь, что я тебя обману, то нет.

— Знаю, знаю, – засмеявшись, она легонько дернула Колдунова за ухо, – я тебе верю, не волнуйся об этом. Просто вещи надо называть своими именами.

— Это формальность, которую мы исправим как можно скорее.

Ян потянулся за сигаретами, и закурил, поставив себе на грудь тяжелую пепельницу. Хрусталь приятно холодил кожу. Соня тоже попросила сигаретку.

— Константин Петрович меня убьет, – вздохнул Ян, – все его правила сегодня я нарушил. Так что, может, станешь вдовой прямо сегодня, хоть мы пожениться не успели.

— Вот именно. Всякое может случиться, в том числе и независящее от нас, поэтому не говори гоп, пока не перепрыгнешь, а когда перепрыгнешь, тем более не говори.

— Все равно я тебя уже считаю своей женой, – упрямо повторил Ян, – и, честно говоря, не хочу, чтобы ты оставалась одна в своей этой жуткой коммуналке.

— А я не хочу без официальных оснований жить под одной крышей с Константином Петровичем. Он в первом классе уже был занудой и ханжой, а теперь-то… Не очень-то приятно, знаешь ли, ловить на себе его презрительные взгляды.

— Ты знаешь, он как-то помягче стал в последнее время, – засмеялся Ян и притянул Соню к себе, – добрее к людям.

— Нет, дорогой, если двусмысленности можно избежать, надо ее избежать, – засмеялась Соня.

— Хочешь, я тогда к тебе перееду?

— Во-первых, уважаемые соседи нас в этом случае сдадут, по их терминологии, как стеклотару.

— Чего это?

— За нарушение паспортного режима. Но не в этом даже суть. Если мы поженимся, то я временно вернусь домой.

— Я думал, ты с родителями в контрах.

Соня покачала головой:

— Это правда, но, ты знаешь, странная ситуация. Я когда съезжала, прямо пылала от ненависти. Думаю, все, прощайте навсегда, сидите, жрите тут свою сметану.

— В смысле? – не понял Ян.

— А, это просто была последняя соломинка, – усмехнулась Соня, – ты знаешь, когда я вернулась с ликвидации, родители меня встретили так, будто я из тюрьмы вышла. С одной стороны, опозорила семью, много горя причинила, но с другой – вроде родная кровь, не гнать же на улицу. Не простили, что я посмела их ослушаться и заставила волноваться. Что ж, имеют право, думала я, но как-то я обмолвилась, что там люди пострадали, и вдруг моя мама говорит буквально следующее: «Да наплевать на них! Всем помогаем, а я сметаны нормальной не могу купить!» И так мне что-то горько стало, что я вещички в сумку покидала и уехала. Переночевала на работе, а днем вот эту комнату жуткую нашла. Первое время только и всплывали в памяти старые обиды, а сейчас я понимаю, что соскучилась. Не особенно их одобряю и люблю, но они же мои родители, надо принимать их такими, какие они есть. Имеют право выдать замуж единственную дочь, так что месяцок с ними под одной крышей я как-нибудь перетерплю, а после этого на контрасте семейная жизнь с тобой покажется мне просто нечеловеческим блаженством.