Книга Здравствуй, сестра!, страница 30 – Мария Воронова

* * *

У Воинова была манера во время операции называть сестер «лапушками» и «дружочками», которая ужасно раздражала Элеонору. Услышав однажды в свой адрес «роднуленька моя, подайте кохер», она не вытерпела:

— Мне кажется, вы просто не можете запомнить имена сестер и поэтому называете всех одинаковыми прозвищами. Прошу вас больше не обращаться ко мне в таком тоне!

С тех пор Воинов неизменно прибавлял к прозвищу ее имя и отчество. Она побывала «ласточкой Элеонорой Сергеевной», «ангелом Элеонорой Сергеевной», список этих пошлостей был бесконечным. А сегодня вдруг она подумала, что если выбирать из двух зол, то лучше Воинов с его сюсюканьем, чем Крестовоздвиженский, величавший сестер «коровами» и «жердями».

Саму Элеонору профессор назвал «дурой в корсете», но она была к этому готова.

Выходило, что Воинов — не самый худший вариант, и Элеонора уже начинала жалеть, что через два месяца он вернется в армию. Кто же тогда назовет ее ласточкой?

Воинов с Титовой ждали ее у входа в Таврический сад. Старшего ребенка Александра Ивановна держала за руку, а девочка сидела на плечах у Воинова. Со стороны они выглядели дружной семьей. Элеонора подумала, как, должно быть, сейчас тоскливо на сердце у Александры Ивановны. Ведь наверняка ей хочется, чтобы у нее был настоящий муж. Да, она часто повторяет, что нужно довольствоваться тем, что есть, и не желать большего. Даже утверждает, что счастлива. Но так ли это на самом деле? Разве смогла бы Элеонора быть счастливой на ее месте? Нет, она точно знала, что ни о каком счастье не может идти речь, если она не станет женой Ланского.

Воинов показался ей почти незнакомым человеком. Раньше она видела его только в военной форме или в медицинском халате, а сейчас он был одет в светлые брюки и свитер ручной вязки. А еще ей странно было видеть его без головного убора, ведь при ней он обычно носил врачебную шапочку или фуражку. Оказалось, что у Константина Георгиевича довольно длинные для военного кудрявые светлые волосы.

Не дожидаясь Петра Ивановича, всей процессией двинулись в сад, и Воинов немедленно приступил к своим обязанностям учителя. Вначале девушка испытывала неловкость оттого, что на ней не спортивный наряд, а скромное платье, в котором она посещала курсы, кроме того, бегать в повседневных туфлях было неудобно. Но Воинов умел и показывать, и объяснять: через каких-то полчаса Элеонора усвоила технику подачи и основные способы ударов по мячу.

Но вдруг она заметила, что Константин Георгиевич, не обращая на нее внимания, пристально смотрит за ограду. Проследив его взгляд, Элеонора увидела Петра Ивановича в компании Лизы и барона Шварцвальда.

Опускающиеся на сад сумерки только подчеркивали Лизину красоту. На Лизе было новейшее произведение портновского искусства Зинаиды Ивановны — сиренево-розовое платье великолепно оттеняло ее золотистые волосы, а новомодный покрой позволял по достоинству оценить высокий бюст, тонкую талию и точеные ножки. Шляпку Лиза несла в руке вместе с сумочкой.

Глядя на нее, Воинов застыл как вкопанный.

«Нашего донжуана проняло, — злорадно подумала Элеонора. — Или он давно уже влюблен в Лизу? Ведь в нее невозможно не влюбиться!»

— А где же Александра Ивановна? — без тени смущения поинтересовался барон.