Онлайн книга «Сестра милосердия»
|
— Вы устали? — спросил Воинов сочувственно. — Нет, что вы, совсем нет! — Но мне так неловко… Вы ночь не спали, пришли домой и, вместо того чтобы отдохнуть после смены, готовили мне котлеты. Я вижу, что совершенно измучил вас! Она покачала головой. — Не спорьте. Конечно, нельзя говорить девушке такие вещи, но вы осунулись и просто исхудали! У вас тени под глазами от усталости, нельзя так. Слушайте, вы же целый месяц глаз не сомкнули, выхаживая меня. — Это очень сильное преувеличение. Не так уж много было с вами хлопот, я отлично отдыхала. Если бы не ваша диктовка, то я бы вообще не уставала. — Рассказывайте кому угодно, только не мне. Я знаю, сколько сил вам это стоило. Даже чисто физических усилий. Думаю, что, переворачивая меня, вы так натренировали свои руки, что теперь смогли бы крутить солнце на турнике. — Это неприлично, — буркнула Элеонора. Воинов накрыл ее руку своей теплой сухой ладонью. — Милая моя Элеонора Сергеевна! Я же поправляюсь, и теперь не обязательно навещать меня каждый день. Особенно в день после дежурства. Я очень рад вас видеть, и мне бы очень хотелось, чтобы вы все время были рядом, как раньше, но нельзя быть эгоистом. У вас налицо все симптомы переутомления, и мне вдвойне больно их наблюдать, потому что я сам явился их причиной. Я прописываю вам сон, сон, и еще раз сон! Завтра у вас свободный день? Утром встаньте, прогуляйтесь немного, а потом ложитесь и спите! Вечером откройте один глаз, поешьте и снова спите! — А вы? — А я поскучаю. Мне будет грустно без вас, но приятно знать, что вы отдыхаете. — Но послезавтра мне на дежурство. — Что ж, потерплю. И послепослезавтра тоже потерплю. Встретимся во вторник, я буду ждать. И пожалуйста, ничего не приносите. Она только кивнула. До конца посещений оставалось еще достаточно времени, пришлось улыбаться, поддерживать пустую беседу, слушать про то, как уверенно и быстро монография движется к печати, а на душе скребли кошки… Проводив Воинова в палату, она отправилась домой. Спешить было некуда, Элеонора пошла пешком, и какая же это была тяжелая прогулка! Если очень быстро размешивать сахар в чае, то образуется воронка. Кажется, такая же воронка открылась у нее в душе, засасывая всю радость и оставляя только тяжелую пустоту. Воинов добрый человек и заботится о ней, это правда. Но правда и то, что он устал от ее опеки. Ему скучно с ней… Нет, пожалуй, не так. Они близкие люди, фронтовые товарищи, пережили вместе много всего. Поэтому Константин Георгиевич обратился к ней, верному другу, и принимал из ее рук так необходимую ему помощь. Это совершенно естественно для него, человека, который сам спас многих и многих, и ее бы спас, если бы потребовалось. Но теперь, когда опасность позади, ее забота избыточна, а может быть, даже и смешна. И ставит их обоих в неловкое положение. Она не жена и даже не невеста, чтобы каждый день приходить в больницу. Почему он должен тратить на нее все приемные часы? Она сама могла бы догадаться и сократить свои визиты, чтобы у Воинова не зародились подозрения, будто она рассчитывает на что-то и за свои труды требует более тесных отношений, чем он хотел бы поддерживать с ней! Элеонора почувствовала, как щеки заливает краска стыда. О, история повторяется и ничему ее не учит! Не имея собственной жизни, она навязывается людям. Шварцвальд выставил ее из дома, когда она в стремлении помочь нарушила границы его частной жизни, теперь Константину Георгиевичу пришлось осадить ее… |