Книга Новая сестра, страница 85 – Мария Воронова

— Вольно, – кивнул Стенбок, – и доведите до личного состава, что скоро подвезут котловое.

Когда Люба убежала, Костя подошел к Александру Николаевичу. Конь Стенбока фыркнул, как-то очень по-человечески вздохнул и переступил копытами.

— Александр Николаевич, вы не рано сели в седло? – спросил Костя негромко. – Смотрите, как бы у вас позвоночник в сапоги не высыпался.

— Не беспокойтесь, Константин Георгиевич, я всегда отлично чувствую себя верхом, – процедил Стенбок.

— А я вот как собака на заборе, – засмеялся Костя, – последний раз сидел на коне, дай бог памяти, в восемнадцатом году.

— Давненько.

— Да, точно, как раз навещал Элеонору Сергеевну в госпитале.

— Вы были ранены? – спросила Павлова.

Элеонора покачала головой:

— Нет, всего лишь тиф.

Она зажмурилась, и воспоминание будто ударило под дых, будто она провалилась в ту палату, увидела белый в трещинах потолок и стакан на тумбочке, свою исхудалую руку на вытертом до веревочной основы одеяле, даже запах карболки причудился, и тут же возникло лицо Кости, тогда еще доктора Воинова и Константина Георгиевича, молодое, веселое, и, конечно, это был обман памяти, но во взгляде его промелькнуло что-то кроме сострадания…

Господи, неужели это было пятнадцать лет назад? А такое чувство, будто бы вчера, или вовсе не было, или было с кем-то другим…

Стенбок повернул своего коня в сторону перевязочного пункта, откуда доносилась приятная симфония из напористого юношеского смеха и смущенного девичьего хихиканья.

— Отставить разговорчики! – зычно крикнул он. – Уверяю, в боевой обстановке вам будет не до смеха!

Бойцы тут же притворились умирающими, а сестры вытянулись по стойке «смирно». Наверное, Элеоноре показалось, померещилось от искрящейся влюбленности всех во всех, но Стенбок надолго задержал взгляд на Кате Холоденко. Что ж, настоящий русский офицер, коим Стенбок сегодня выглядел на все сто процентов, выбрал бы именно такую девушку, наивную, чистую, тихую, но скорую в работе.

«Да нет, глупости какие, – поморщилась она, – он старше ее на… какая разница на сколько, когда он меня старше! А я, видно, старею, раз начинается любовный бред по доверенности. Катя умная и достойная девушка, а Стенбок старый сухарь и нетерпим к своим порокам так же, как и к чужим. Пусть она понравилась ему, это ясно видно, но соблазну он не поддастся».

Стенбок тем временем объехал перевязочный пункт.

— Возвращайтесь к работе, – произнес он наконец, – и, ради бога, отнеситесь к ней серьезно, ибо в настоящей боевой обстановке вы будете лихорадочно вспоминать уроки сегодняшнего дня.

Костя улыбнулся:

— Вот не сидится человеку в мирной жизни.

— Скоро кашу привезут, – повторила Павлова. В коротком тулупчике, галифе и сапожках, раскрасневшаяся, радостная, она выглядела совсем на себя не похожей.

Стенбок прогарцевал по поляне. Он так безупречно держался верхом, что сразу становилось понятно – это не рисовка, а многолетняя, доведенная до автоматизма привычка. Если про Павлову можно было сказать, не сильно преувеличив, что она родилась в седле, то Александр Николаевич составлял с конем единое целое, как кентавр.

«С такой посадкой можно сразу расстреливать, как царского офицера», – хмуро подумала Элеонора.

Гуревич тем временем опасливо приблизился к парторгу. Лошадка ее стояла смирно, только время от времени помахивала хвостом, кивала головой и протяжно вздыхала, как старшая сестрица, которую заставляют развлекать малышей на именинах братика.