Книга Новая сестра, страница 65 – Мария Воронова

Катя это и сама видела, но очень боялась не оправдать доверия. Все-таки не достигла она еще уровня Надежды Трофимовны, которой Воинов молча протягивает ладонь, а она знает, какой инструмент ему туда вложить. Иногда Кате казалось, что сама Надежда Трофимовна могла бы стать хирургом ничуть не хуже Константина Георгиевича, если бы родилась мужчиной и не в крестьянской семье. Или нашла бы в юности благодетеля, который оплатил бы талантливой девочке учение.

Катя старалась изо всех сил, штудировала «Оперативную хирургию», но понимала, что теория теорией, а недостаток опыта не дает ей пока улавливать многие нюансы, и первое время Воинову придется с нею нелегко.

«В принципе, – вздыхала Катя, стараясь, чтобы шарики выходили у нее все одинакового размера и вида, – не так уж напрасно волновалась Тата насчет моей возможной влюбленности. Как она там сказала – роскошный мужчина? Да, есть такое. Стройный, широкоплечий, нос углом… Влюбилась бы я в Константина Георгиевича, как пить дать, если бы не прививка Владиком. Слава богу, потратила на него все девичьи восторги, хоть какая-то польза от этого предателя, которого, по Татиной теории, презирать даже нельзя. Теперь я хотя бы знаю, что любовь одно, а восхищение – другое, и путать их не надо».

Тут, легок на помине, появился сам Константин Георгиевич, необычайно мрачный, с известием, что подают грыжу. Катя побежала готовить стол.

Она боялась работать с Воиновым, поскольку впервые видела его в таком подавленном настроении и не знала, чего ожидать, но операция прошла штатно. Константин Георгиевич подбадривал ее, а после поблагодарил и даже похвалил за то, какую она наложила аккуратную повязку.

Надежда Трофимовна призналась, что сама впервые в жизни видит патрона таким злым и понятия не имеет, какая муха его укусила. Гипотеза, что он так сокрушается по поводу ее выхода на заслуженный отдых, конечно, лестная, но вряд ли верная.

Катя недоумевала, но прошло два часа, и Воинов появился в своем обычном расположении духа, веселый, галантный, чуть-чуть фривольный, но ровно настолько, чтобы это не обижало и не давало ложных надежд.

— Екатерина, работала в полевых условиях? – спросил он весело.

Катя отрицательно покачала головой.

— Ну ничего. Тамара Павловна, помогите, пожалуйста, вашей подчиненной собрать набор для новокаиновой блокады. – Воинов ухмыльнулся: – А поскольку речь идет о вашем обожаемом начальнике, разрешаю вам взять самую кривую и длинную иглу.

— Стенбока, что ли, опять скрутило? – спросила старшая. – Немудрено, когда бедняга двое суток гоняет по морозу туда-сюда словно безумный. Спать ни разу еще, кажется, не ложился…

Воинов кивнул:

— Слава богу, благодаря усилиям Александра Николаевича и таких, как он, ничего плохого не случилось за эти двое суток.

— А могло бы.

— Ой, не говорите. Мы с женой все утро места себе не находили, пока Петр Константинович не вернулся с траурной процессии.

— А я-то думаю, что вы все утро ходите мрачнее тучи… – Татьяна Павловна застыла над стерильным столом, задумчиво позвякивая длинным пинцетом.

— Вы уж простите.

— Все в порядке, Константин Георгиевич. Я бы так вообще с ума сошла, – пинцет запорхал над рядом пункционных игл, – ладно, дам ему самую лучшую, как для себя. Войдет как в масло.