Книга Сестра молчания, страница 78 – Мария Воронова

Ждать в помещении оказалось гораздо тяжелее, чем на улице. Было очень душно, но люди стояли такой плотной стеной, что выйти из очереди хоть на секунду за глотком свежего воздуха значило потерять ее навсегда. Обратно было бы не протолкнуться.

Правда, была и хорошая сторона. Недостаток кислорода пьянил, и время летело быстро, Элеонора и не заметила, как подошла ее очередь, и девушка в окошечке довольно любезным тоном сказала, что ей нужно обратиться в двенадцатый кабинет к Малиновскому.

С трудом разобравшись в переплетении очередей и выяснив, кто последний в двенадцатый, Элеонора снова стала ждать. Больше она не волновалась. Даже если сегодня не попадет на прием, ничего страшного, теперь она знает, куда обращаться. Придет в следующий первый день шестидневки и сразу займет очередь в двенадцатый кабинет. Разве что следователи меняются кабинетами каждую неделю, чтобы народ не расслаблялся.

Бессмысленно? А в том, чтобы заставлять людей выстаивать длиннейшую очередь в справочное, когда можно просто вывесить списки с указанием кабинетов, много смысла? А много ли его в том, чтобы забирать в милицию отважных женщин, которые дают номера в очереди? Почему бы милиционерам самим не раздавать эти номера вместо того, чтобы гонять людей? Дают же талончики на прием к врачу, почему здесь так нельзя? Нарезать рабочий день на десятиминутные интервалы… Хотя нет, десяти минут на человека много, при нынешних масштабах родственник только через год попадет на прием к следователю, а дела о терроризме рассматриваются по новому постановлению за десять дней. Непонятно, к чему такая спешка, почему нельзя приглашать адвоката и вообще откуда у лучшей в мире советской власти столько врагов. Уж не оттуда ли, что она всеми силами заставляет себя любить?

Разве можно арестовывать и убивать людей только за то, что они не согласны с генеральной линией партии? Попробуй спроси такое у коммуниста, сразу услышишь: а разве при царе не казнили за политические убеждения? Александр Ульянов, Софья Перовская, в последний миг избежавший казни Достоевский, народовольцы, заточенные в Петропавловской крепости, сосланные в Сибирь большевики… Было, да. Но если нынешняя власть продолжает эту практику, то чем тогда она лучше проклятого режима? И если уж на то пошло, мать Александра Ульянова и великого Ленина, по крайней мере, знала, что именно совершили ее дети и где они находятся.

За такими желчными размышлениями Элеонора коротала время. У нее в сумочке лежала книга, но в очереди никто не читал, и достать свой роман показалось чем-то неприличным. Как будто ей все равно.

Незадолго до того, как подошла очередь, соседка сказала ей, что в кабинете принимают двое и Малиновский, который нужен Элеоноре, красивый молодой блондин, а Николаенко плотный, седой и с усами. Главное не перепутать и сразу подойти к кому надо.

Элеонора удивилась, неужели в прокуратуре так мало помещений, что нельзя выделить для приема посетителей каждому сотруднику отдельный кабинет, но быстро сообразила, что дело тут не в тесноте, а скорее в обиде. Нельзя оставлять следователя наедине с просителем. Без товарищеского пригляда он может и взятку взять, а то и в стан врага переметнуться…

Когда подошла ее очередь, Элеонора уже мало что соображала. Голова была ватная, а ноги отекли так, что пришлось распустить ремешок на туфлях.