Книга Сестра молчания, страница 67 – Мария Воронова

— Естественно, Костя, я же не сумасшедшая.

— Ну вот и получится, что ты ушла с работы совершенно напрасно.

В дверь осторожно постучали, и вошла Пелагея Никодимовна с подносом, на котором дымилась чашка чаю и стояло блюдечко с ее фирменным печеньем «из ничего».

— Кашка скоро будет, а пока подкрепитесь, Элеонора Сергеевна.

Элеонора засмеялась:

— Вы забываете, что я сегодня никого не рожала.

— Рожали или нет, а надо покушать, – с этими словами соседка поставила поднос на подоконник и удалилась.

Надежда Трофимовна жила недалеко, и меньше чем через час Костя вернулся с известием, что она почтет за честь и завтра к восьми утра будет.

— Вот и решили, – сказал он, переодеваясь в домашнюю пижаму, – к тому же Петр Константинович пособит, пока каникулы. Главное теперь, чтобы у нас с тобой дежурства не совпадали, чтобы каждую ночь кто-то из нас дома ночевал.

Она хотела сказать, что ей страшно, как все будет, но тут Соня проснулась и заплакала. Элеонора вскочила, переодела малышку и дала бутылочку.

Вскоре вернулась экспедиция за детскими вещами. Возглавлял процессию Петр Константинович с жестяной детской ванночкой, надетой на манер панциря. Павлова несла набитую до крайности полосатую наволочку, а Нина катила колясочку, в которой сидела такая огромная кукла, что Элеоноре сначала показалось, будто ей привезли еще одного ребенка.

— Задание выполнено, – доложила Павлова, и, деликатно отвернувшись, достала нисколько не похудевшую пачку денег, – вот, возвращаю. Вещи первой необходимости взяли у добрых людей, а всякую красоту потом сами купите, какая вам понравится. Сегодня Соне придется в колясочке поспать, а завтра папа Шурика Альтмана вам шикарную кроватку доставит. Бельишко люди дали чистое, но я все-таки прокипячу, чисто на всякий случай.

Элеонора готова была расплакаться:

— Мария Степановна, неудобно вас затруднять…

— Удобно, удобно! – проворчала Павлова. – Если у нас даже для детей коммунизма нет, то я вообще тогда не знаю! Мы с Ниной и Петром Константиновичем прошлись рейдом по их одноклассникам, у кого младшие братья и сестры, объяснили ситуацию, так, знаете, никто не отказал. И почти все норовили денег дать, но я сказала, что вы люди гордые и ни за что не возьмете.

— Спасибо, Мария Степановна.

Павлова нагнулась подобрать мокрые ползунки и подгузник:

— Пошла стирать. Если есть что еще, давайте. А вы, дети, как следует намойте ванночку и согрейте воды. Думаю, есть смысл искупать девочку после больницы.

Элеонора кивнула. Страх, вечный спутник материнства, стал понемногу отступать перед уверенностью, что ей помогут и не оставят в трудную минуту наедине с бедой.

* * *

Редкий для Ленинграда погожий денек незаметно угас в рабочей суете, оставив трудовому народу прекрасные сумерки.

В теплый вечер хотелось нырнуть, как в море, омыться в нем, ощутить на губах соленый вкус надежды, и, кажется, никто сегодня не задержался на службе лишней секунды.

Погасли окна начальственных кабинетов, опустели коридоры. Жизнь кипела лишь в лечебных корпусах, там, где шла борьба со смертью.

Мура осталась одна на этаже.

Надо готовиться к очередному собранию, хотя повестка всегда одна и та же. Мудрый Сталин и враги. Сталину поклоняться, врагов уничтожать. Все очень просто, а она еще переживала, что не разбирается в хитросплетениях марксистской мудрости. Очень ясная картина мира, совесть только немножко мешает принимать ее всерьез.