Книга Сестра молчания, страница 143 – Мария Воронова

Ей лично на ужин вполне хватает картошки с селедкой, но Стенбок захочет, чтобы она кормила его как настоящая жена. Если попросит бефстроганов, что она ему ответит?

Тут Катя вспомнила, что где-то среди медицинской литературы у них затесался солидный том Елены Молоховец «Подарок молодым хозяйкам», и приободрилась. Раз есть литература по специальности, не пропадем!

Пройдясь по комнате и заглянув в каждый уголок, Катя нашла свое обиталище вполне готовым для первой брачной ночи. Расчесала все еще чуть влажные волосы, заплела простую косу, надела чистые трусики и бюстгальтер. Немного поколебавшись, выбрала все то же синее платье в горошек. В меру нарядное, оно к тому же отлично на ней сидело, а главное, в нем она первый раз поцеловалась с Александром Николаевичем.

За хлопотами и волнениями наступил вечер. Тонкие стрелки на белом фарфоровом циферблате настольных часов показывали девятнадцать пятнадцать. Время еще есть, Стенбок никогда не уходит из клиники раньше этого часа.

Есть время не волноваться, что он не придет, и есть время подумать.

Полчаса или больше, чтобы решить свою судьбу иначе.

Вдруг Стенбок обрадуется, если она скажет, что ничего не будет? Не «ах, Катя, вы так молоды и сделали правильный выбор, что не связались со стариком», а по-настоящему обрадуется, что не придется ничего менять, ни с кем соединяться в одно целое… Ведь это же больно, соединяться в одно целое, не только в прямом, но и в переносном смысле.

Катя села на стул и сложила руки на коленках, чтобы не касаться только что постеленной туго накрахмаленной белой скатерти. Тонкие мережки разделяли полотно на отдельные квадратики, в каждом из которых был гладью вышит цветок или фрукт. Катя уставилась на пунцовые розы, на фиолетовые гроздья винограда, на веточки лаванды, которой она никогда не видела вживую, так, будто там таилось правильное решение.

Так странно, доверяешь человеку целиком и полностью, а все равно боишься. Понимаешь, что он сейчас самый близкий и родной из всех людей на земле, после Таточки, конечно, а кажется, станете еще ближе, так оттолкнетесь друг от друга. В важном едины, а в мелочах можете не сойтись, а жизнь что, она в основном состоит из мелочей.

А главное… Как это будет? Что чувствуешь в первый раз?

Катя выпрямилась на стуле, как на экзамене.

«Кем я буду завтра? – подумала она с тоской. – Самой собой или кем-то другим? Что изменится во мне? И как мы проснемся вместе утром? Что скажем, увидев друг друга голыми и помятыми со сна? Будем ли говорить друг другу «ты»? Как бы ни было завтра, хорошо или плохо, а только вернуться в сегодня будет уже нельзя. Я стану другой, и между нами станет все иначе. Все изменится, и в то же время все останется как было. Так же завтра надо будет идти в институт, потом к Верочке на помощь. Поймет ли она, что я другая? Это даже страшнее, чем переехать в другой город. В путешествие берешь с собой себя, а тут наоборот. Страшно, но это жизнь. Пора взрослеть».

За окном темнело. Катя сидела неподвижно. Кажется, впервые в жизни она услышала, как тикают часы на комоде. Секунда за секундой падали в прошлое, в тишину, которая никак не прерывалась.

«Он не придет, – поняла Катя, – арестован. Столько времени мы были женаты, а не хватило одних суток».