Книга Вечный шах, страница 118 – Мария Воронова

— О, ну тут вы эксперт, конечно!

— Конечно.

— Трите-трите, сахар должен полностью раствориться, чтобы ни крупиночки не осталось.

— А вы, Мария Васильевна, убавьте газ, потому что, если варить крем на таком сильном огне, образуются комочки, которые потом очень сильно портят впечатление от блюда.

— Спасибо, как-нибудь разберусь.

— Не сомневаюсь.

«Семья, – захлопнув книгу, Ирина улыбнулась, – просто надо помнить, что твоя семья состоит из людей, а не из идеальных мам, пап и ребятишек. Все разные, у каждого свои недостатки, свои желания, мечты и страхи. Все друг друга обижают, причиняют боль, даже если хотят добра. Особенно если хотят добра. Порой они невыносимы, и далеко не всегда ты думаешь о них с умилением и нежностью, но одно знаешь твердо. Они тебя не предадут. Протянут руку в трудную минуту, удержат, если вдруг ты окажешься на краю пропасти. Но когда иначе, тогда беда. Когда семья отрекается от тебя, наверное, это и есть родовое проклятие, самое страшное из всех. Ты понимаешь, что никому не нужен и никто не поможет, раз тебя отвергли самые родные люди. После безжалостной Искры Константиновны Вика знала, что просить о помощи бесполезно. Другая девушка закричала бы „помогите!“, дед выглянул бы в окно, спугнул Зубкова, и все. А бедная Вика привыкла рассчитывать только на себя. Она не знала, что порой жизнь наносит удары такой силы, что ты просто физически не можешь выстоять в одиночку. И никогда уже не узнает…»

Ирина смахнула едкую и горькую слезу. Какое мрачное дело, густо замешанное на совпадениях и всеобщей лжи. Но как совпадения позволили ему закрутиться, так же и раскрылось оно тоже на девяносто процентов благодаря совпадениям. И главное совпадение в том, что Дубов имеет знакомства в каких-то не просто небожительских, а воистину заоблачных кругах, без этого их фантастические теории насчет второго секретаря партии никто бы слушать даже не стал, несмотря ни на какую перестройку.

Но Дубов надавил – и дело раскрыли меньше чем за месяц.

Дмитрий Зубков рос в семье, где больше всего ценилась власть. Богатая изобильная жизнь тоже была важна, но не сама по себе, а как придаток к высокому положению, на котором ты можешь принимать важные решения. Мужчина – это прежде всего лидер, втолковывали ему с пеленок. Дима впитывал эту мудрость, стремился к власти, но обещанного наслаждения от нее не получал. Да, приятно быть председателем совета отряда, потом дружины, но вовсе не так увлекательно, как расписывали отец и дед. Он долго принимал какую-то непонятную ему самому темную силу, то ли гнев, то ли тоску, за жажду власти, но вот беда, благодаря своей активности и родительской поддержке он продвигался наверх семимильными шагами, только вот новые должности не радовали, даже когда он достиг уровня, позволяющего безнаказанно мстить своим врагам. Иногда он чувствовал такие острые приступы ярости, что приходилось уходить из дому, чтобы не избить жену до полусмерти. Не исключено, что, попади Дмитрий Сергеевич на прием к психиатру на этой стадии, удалось бы удержать его от убийств, но за первый визит к врачу этой специальности пришлось бы расплатиться карьерой. Так он и жил, изображая из себя активного и увлеченного руководителя, а внутри ощущая темную сосущую пустоту.