Книга Дорога, которой нет, страница 98 – Мария Воронова

— Так вот, Ирочка, – произнесла Гортензия Андреевна зловещим шепотом, когда Егор ушел, – вы знаете, что до того, как прислониться к вашему семейству, я была одинокой женщиной, соответственно и в лес ездила одна, поэтому мне была необходима карта, чтобы не заблудиться. Это сейчас я расслабилась в дачной местности, а, отправляясь в настоящий лес, всегда имела при себе компас и карту-километровку. Итак, Ирочка, я сто раз бывала в пальцевских лесах, видела там и церковь, и озеро, и рельсы, и далее по тексту, но самое интересное знаете что?

— Что?

Гортензия Андреевна снова прибегла к театральной паузе, чтобы подчеркнуть важность момента.

— На картах эта железная дорога не обозначена! – провозгласила наконец она. – Понимаете?

Ирина поморщилась:

— А что тут понимать? Карта старая, и все.

— Ничего подобного. Самая современная.

— Ну со старой просто перепечатали и не внесли последних изменений в ландшафте. Вон, в «Золотом теленке» вообще Берингов пролив забыли отметить, и ничего.

— Может быть, так, а может, эта железная дорога стратегического назначения, ведет на секретный объект, о котором не следует знать простым смертным и тем более врагам, ну а Степан Андреевич легким движением пера заполнил этот пробел в их образовании.

Дождавшись, пока закипит вода в кастрюльке, Ирина достала из холодильника связку сарделек и отрезала три, одну старушке, полторы Егору и себе половинку.

— Человек бродил себе по грибным местам и вдохновлялся, – сказала она. – Представьте, Гортензия Андреевна, глухой лес, тишина, и вдруг среди деревьев свистит паровоз. Естественно, такие необычные моменты будоражат писательское воображение и буквально просятся на страницы будущей книги. Картами же Никитин не пользовался, не сверялся с ними на местности, поэтому ему в голову не могло прийти, что дорога секретная и писать о ней нельзя.

— Допустим, но зачем тогда указывать название деревни? – не сдавалась старушка. – Вообще, привязываться к географии в художественном тексте? Славь себе поля-леса да березки и в ус не дуй. Какая необходимость была писать, что Лариса восторгалась паровозом именно возле деревни Пальцево? И это, Ирочка, только то, что лежит на поверхности. А мы не знаем, может быть, там в тексте вообще секретные сведения зашифрованы?

— Откуда у писателя секретные сведения?

— От агентов, Ира. Предположим, он резидент. В таком случае завербованные товарищи носят ему информацию в клювике, а Никитин оформляет ее в виде художественного произведения. Поскольку он лауреат Государственной премии, название которой мы не будем произносить вслух, то его книги сразу поступают в книжные магазины за рубежом, а там их может купить кто хочет. Безукоризненный канал связи, вообще говоря. Это Честертон, кажется, писал, что лучше всего вещь спрятать на самом виду?

Ирина засмеялась. Международный шпионаж – это такая штука, о которой ты знаешь, что она существует, но все же не ждешь, что столкнешься с ней лично. Тем более что однажды им с Гортензией Андреевной пришлось соприкоснуться, а дважды снаряд в одну воронку не падает.

— Кстати, Ирочка, если предположить, что Никитин – шпион, то становится понятнее, зачем он вцепился в бедного Тимура. Выпускал чернильное облако, как каракатица. Сливался с местностью, как хамелеон.