Книга Мужчина в тени, страница 98 – Мария Воронова

Ирине неловко было слушать мамину исповедь. Неловко и больно.

Она подошла и обняла маму и сказала, что все было хорошо.

— Нет, Ира, не было.

— Но сейчас-то все нормально. Давай просто жить, пока мы живы. Хватит уже себя мучить и терзать. Главное, что ты хотела нам добра.

— Хотела. Ну все, Ирочка, иди отдыхай. Иди-иди.

Сообразив, что мама хочет остаться одна, Ирина послушно ушла в комнату и легла на кровать. Женя глубоко и важно вздохнул во сне.

Ноги гудели, и Ирина только сейчас поняла, как устала без Кирилла. Все-таки он здорово помогал с детьми, хотя и мало бывал дома.

Она хотела подумать о только что состоявшемся разговоре, но неожиданно провалилась в глубокий сон и пробудилась только от звонка в дверь. Еще в полудреме слышала лязг замка, веселый мамин голос: «А, добро пожаловать наконец, дезертир яблочного фронта!», смех Гортензии Андреевны, и только услышав ее быстрые шаги в направлении кухни, подскочила.

Сколько же она проспала? В комнате полумрак, Женина кроватка пуста… Какой ужас! Вскочив, Ирина выбежала в кухню прямо босиком. Володя сидел в детском стульчике и с упоением грыз яблоко, а Женю мама держала на руках и кормила пюрешкой. Гортензия Андреевна деловито повязывала фартук.

Ирина наконец выдохнула:

— Что ж вы меня не разбудили?

— А зачем? Мы прекрасно проводим время, — улыбнулась мама, — Володеньку Егор сходил забрал.

— А сейчас где он?

— Поехал ко мне за банками. Мы не стали просить у тебя разрешения, потому что он и раньше ездил ко мне сам. Все в порядке, Ира, не волнуйся.

Несколько раз энергично моргнув, чтобы прогнать остатки сна, Ирина оглядела кухню. Окно было уже закрыто, и между рамами лежал ряд прекрасных крутобоких яблок, желтых в красную полосочку. На столе в миске высилась гора белого налива, а самая большая кастрюля была через край полна яблочных четвертинок. Над всем этим великолепием висел густой упоительный аромат. Мама потрудилась на славу, пока она спала.

Гортензия Андреевна, сосредоточенно хмурясь, заглядывала в баночки со специями.

— Ира, у вас есть бадьян?

— Что?

— Звездчатый анис.

Ирина пожала плечами.

— Не совсем понимаю, о чем вы говорите, но скорее нет, чем да.

— Эх, молодежь… Сейчас бы такую пятиминутку сварганили!

Мама встала и передала Женю на руки Ирине.

— Не волнуйтесь, Гортензия Андреевна, я позвоню себе домой, и если Егор еще не уехал, то он захватит.

Она вышла в коридор.

— Егорушка, как хорошо, что я тебя застала, — раздался через минуту ее голос, — захвати, пожалуйста, еще одну пряность. Знаешь, что такое бадьян? Нет? Ну посмотри, пожалуйста, такие деревянные звездочки, только как цветочки. Понял? Нет? В банке с надписью «тмин», кажется, должны быть… Вот поживешь с мое, тогда узнаешь, почему бадьян надо хранить под надписью «тмин»… Ладно, дорогой внук, возьми по горсточке всех приправ, что не порошок. Да, и что не перец. Все, ждем.

— Привезет, — с удовлетворением сказала мама, вернувшись.

— Отлично. Мы пока первый раз вскипятим. А вы, Ирочка, пожалуйста, забирайте наше дорогое бандитско-подрастающее поколение и покиньте горячий цех.

— Да, Ира, иди. Мы с Гортензией Андреевной сейчас поведем наступление на эту неприступную крепость.

Мама гордо обвела рукой яблочные редуты.

Ирина отнесла Женю в манежик и вернулась за Володей, которого добрые бабушки посадили в детский стул не столько покормить, сколько стреножить.