Книга Мужчина в тени, страница 131 – Мария Воронова

— Мы пришли только затем…

Гортензия Андреевна постучала перед Мельниковым кончиком указки:

— Я слышала зачем, повторять не нужно. Главное, что вы здесь, а значит, судьба на нашей стороне.

Она прошлась перед доской, перехватив указку так, будто объясняла новый материал нерадивым ученикам.

— Итак, товарищи, ситуация сложная. Но ни одна проблема не становится проще, если затягивать с ее решением, и ваша не является исключением из этого правила.

Мельникова подскочила, насколько позволяла довольно тесная для взрослого человека парта:

— Мы и пришли решить!

Ирина подумала, что в детстве она, наверное, была из тех дерзких учениц, что без конца перебивают педагога, чтобы блеснуть своими невероятными познаниями. Только Гортензия Андреевна не зря столько лет преподавала в школе. Она посмотрела на Мельникову вроде бы спокойно и даже ласково, но та сразу стушевалась.

— Дорогие мои, решить проблему и сделать, как вам хочется, — это разные понятия! — С грохотом выдвинув стул, Гортензия Андреевна опустилась за учительский стол.

Ирина огляделась. Просторный класс в три окна, стены украшены детскими рисунками, на доске еще проступают белые меловые линии какого-то чертежа. Возле доски на гвоздике висит огромный транспортир, рядом — исполинский циркуль. В углу плакат, схематично показывающий, как надо рисовать человека, над доской портрет Ленина, а вокруг плакатики с загадочными формулами, которые Ирина напрочь забыла, а возможно, и не знала никогда. Черчение как-то прошло мимо. Наверное, она выполняла какие-то задания, но в памяти это совершенно не отложилось. Она нахмурилась, пытаясь понять, почему так. Вроде бы у нее перед Новым годом украли портативную чертежную доску, а она побоялась дома сказать об этом. Учительница же была добрая женщина и ставила хорошие оценки просто так. У Ирины не было доски, а у ее подружки — чувства перспективы. Она ни при каких обстоятельствах не могла изобразить объемную деталь. Другой одноклассник был не в состоянии провести прямой линии даже по линейке. Третий не мог сделать чертеж, не усадив его всего кляксами, даже если в его распоряжении были только карандаш и шариковая ручка. В общем, у каждого были свои проблемы, и учительница смотрела на них сквозь пальцы, занимаясь с теми, кто любил и умел чертить и хотел стать инженером. Нет, кажется, один навык от черчения у Ирины все-таки остался. Она научилась рисовать красивые стрелочки, не растопыренные, а с прижатыми перышками.

Интересно, строгая ли учительница Нинель Владимировна? Судя по детским рисункам, не очень. Все картинки яркие, веселые и разные. Видно, что не по линеечке, а каждый ребенок творил, что хотел.

Вспомнив Володины картины на обоях, Ирина улыбнулась. Вдруг у него проклюнутся настоящие способности к рисованию, а Нинель Владимировна поможет их раскрыть?

Мама сидела тихо как мышка, и Ирина тоже съежилась, вдруг испытав давно забытый страх, что Гортензия Андреевна сейчас выгонит ее из класса.

— Итак, товарищи, — передохнув минутку, Гортензия Андреевна снова поднялась и встала у доски, — чтобы решить нашу проблему…

— Нашу, а не вашу! — заметила Мельникова.

— Хорошо, не буду спорить. Проблема ваша. И как я понимаю, обе стороны не хотят ни уступить, ни подняться над ситуацией. Обе на сто процентов уверены в своей правоте. Это тупик, товарищи. Как раз тот случай, когда необходим третейский судья, человек посвященный, но не заинтересованный.