Книга Мужчина в тени, страница 125 – Мария Воронова

Давно Зоя не чувствовала себя так плохо. Если бы вернуться на полтора часа назад и на вопрос Яна «Ну что, сама сделаешь?» ответить «Нет!», убежать из клиники, а завтра выбрать какую-нибудь другую специальность… Но какую? Везде человеческая жизнь. Терапевт тоже может убить, если назначит не те таблетки, рентгенолог — если пропустит опухоль, и так далее. Везде ответственность, просто в хирургии она более наглядная. Ей-богу, надо было слушаться родителей и идти на филфак! Сейчас бы с Лизой учила монологи из Шекспира и горя бы не знала…

В коридоре загрохотала, заскрипела каталка. Пациента везут в отделение. Зоя не утерпела, побежала посмотреть повязку, сухая ли, и напомнила медсестрам обязательно положить груз и лед. Те ничего не ответили, но в молчании их ясно читалась пословица, что яйца курицу не учат.

Зоя вернулась в ординаторскую и попросила у Яна сигаретку. Тот покачал головой:

— Не куришь — и не надо. Не привыкай к этой заразе.

Зашел Стариков, пожилой хирург с такими густыми бровями, что казалось, будто он в очках.

— Поздравьте человека с первой аппендэктомией, — сказал Ян, вставая и отвечая на рукопожатие, — хирург родился.

Стариков махнул бровями:

— Да? И что чувствуешь, новорожденная?

— Страшно, — призналась Зоя.

Стариков хлопнул ее по плечу:

— Молодец! Будет толк! А страху не поддавайся, но и до конца его тоже не побеждай, лады?

Она кивнула.

Ян загасил окурок:

— Ну что, доктор, пойдемте в приемник? Если никого нет, то по матрешкам.

Внизу хирургических больных не обнаружилось, зато под санлистком, красочно повествующим о педикулезе, сидел Дима и читал книгу. Он так увлекся, что не сразу заметил Зою, опомнился, только когда она села рядом и положила голову ему на плечо.

— Устала? — Он обнял ее и поцеловал в макушку.

Зоя кивнула. Она бы так и сидела, но за окном послышалось шуршание шин скорой. Кого-то привезли, может быть, к хирургу, да и вообще некрасиво разводить нежности на глазах у больных.

Она встала, взяла Диму за руку и потянула на улицу. Фельдшер, как раз помогавший пациенту выйти, знал Зою в лицо и, увидев ее, крикнул: «К терапевту».

Зоя помахала фельдшеру и шагнула из света фонарей в темноту осеннего вечера, в уголок за пандусом, где их с Димой никто не мог увидеть.

Дима быстро снял куртку и закутал ее, как маленькую.

— Замерзнешь…

Она отмахнулась. Не хотелось говорить, что сейчас она от волнения не чувствует ни жары, ни холода.

Они снова обнялись, и от близости Димы страх немного отпустил и ноги обрели прежнюю устойчивость.

— Я поесть привез, — сказал он, — взял пряников на всю банду и докторской колбасы.

— Ты даже не представляешь, как это кстати. По ночам в организмах докторов как раз наблюдается острая нехватка колбасы.

Дима прижался к ее губам сухими теплыми губами, и Зоя на мгновение исчезла от счастья.

— Соскучился очень.

— Вчера ж виделись, — проворчала она, с трудом переведя дух.

— Соскучился. Надо нам поскорее расписаться. Твои как, паспорт не собираются возвращать?

— Молчат. Я надеялась, они сразу одумаются, как я к Лизе переехала, но пока что только моя мама с ее мамой навсегда поссорились. Вот единственный дипломатический результат на сегодняшний день.

— Конфликты расходятся как круги на воде.

— Скорее как сифилис, — хмыкнула Зоя, — зло за злом, ссора за ссорой. Чувствую, придется все-таки идти в милицию за новым паспортом, а так не хочется.