Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 21 – Майя Нур

Лестница вывела их в подвальный уровень административного здания, в коридор с облупленной краской и рядом металлических шкафов вдоль одной стены, и именно здесь Ярина поняла, что имел в виду Студенец под «бумагами»: шкафы были плотно набиты папками — настоящими бумажными папками с тесёмками, каких в нормальном делопроизводстве не держали уже лет двадцать, — и на каждой из них был рукописный индекс, система которого не совпадала ни с одной из стандартных классификаций документооборота, которые она знала.

— Вот это... — тихо выдохнула она.

Радим коротко спросил:

— Узнаёшь?

— Структуру, да. Систему пока нет.

Она открыла первую папку и сразу узнала структуру: не стандартную, но узнаваемую для человека, привыкшего читать финансовые документы с намеренно запутанной архитектурой, — такую, которая выглядит хаосом для проверяющего и читается как таблица для того, кто знает систему обозначений. Кто-то здесь старался: не прятал в темноте, а прятал на виду, в нечитаемом формате, и это говорило об уверенности в том, что случайный человек с правом доступа к зданию не будет знать, как это читать.

Они работали быстро: Ярина открывала папки и фотографировала содержимое телефоном, Радим стоял у лестницы и слушал — в том смысле слушал, который недоступен человеку, потому что означал ощущение чужого присутствия не через звук, а через что-то, чему в языке не было точного слова.

В какой-то момент Ярина тихо сказала:

— Нашла повторяющиеся инициалы. «А.Б.»... и ещё «Х.».

— Покажи.

Она повернула к нему страницу.

— «А.Б.» почти в каждой папке. А «Х.» появляется только возле переводов денег. Ни одного упоминания о рейсах.

Документы оказались именно тем, о чём говорил Студенец, и даже больше: это были финансовые записи схемы за несколько лет, составленные в той системе обозначений, которая была бы непроницаема для случайного взгляда, но для человека, привыкшего читать таможенные документы с намеренно запутанной структурой, раскрывалась достаточно быстро. Числа, маршруты, кодовые обозначения «товара» — и в каждой третьей записи инициалы, которые после нескольких страниц начали складываться в два устойчивых набора: «А.Б.» и «Х.», причём «Х.» появлялся только в записях о поступлении денег на верхнем уровне, никогда — в записях об организации конкретных рейсов. Хозяин, о котором говорила им Велга, присутствовал в документах только как получатель, аккуратно отделённый от операционных деталей схемы, что само по себе говорило о человеке, достаточно опытном, чтобы не оставлять следов там, где они могут быть найдены.

Они успели просмотреть и сфотографировать содержимое двенадцати папок, прежде чем Радим резко поднял руку, и Ярина, уже выработавшая за последние дни рефлекс на этот жест, немедленно выключила фонарик и замерла.

Он едва слышно произнёс:

— Не двигайся.

В темноте она слышала только своё собственное дыхание и ровный отдалённый гул вентиляции где-то наверху — и ничего, что могло бы означать чужое присутствие.

Радим оставался неподвижным ещё секунд двадцать, прежде чем негромко произнести:

— Наверху кто-то есть. И он пришёл не по расписанию смены. И не через главный вход.

Они закрыли шкафы, вернули папки в то положение, в котором нашли, и быстро пошли обратно к лестнице вниз — и Ярина, спускаясь в темноте нащупывая ступени, думала о том, что двенадцать папок из неизвестного общего количества — это много и одновременно мало, и что следующий раз здесь может уже не представиться.