Книга Цветы молнии, страница 73 – Джей Тодд Скотт

Энди отправляется с дочкой за мороженым и пытается объяснить, что происходит. Однако Руби интересует только один вопрос: они опять уезжают? Энди говорит, что пока не знает.

Вообще не знает.

* * *

Разобравшись с мужской работой по дому, Люк наконец спрашивает о Максе и шрамах.

Разговаривают, когда Руби уже спит, но из трейлера не выходят, потому что Энди невыносимо опять оказаться под открытым небом. А еще ей не хочется выпускать малышку из поля зрения ни на ночь, ни даже на часок-другой, поэтому она держит дверь детской чуть приоткрытой, а на полу в коридоре ставит лампу, слегка подсвечивающую силуэт Руби на кровати и Чили, свернувшуюся в изножье.

Заказать новую систему безопасности не успели, да у Энди и не хватило бы на нее денег. Хотя Люк и Чили постоянно рядом – и слава богу, Энди чувствует себя как никогда незащищенной. Она рада помощи Люка, такой нужной в последние двое суток, однако ехать обратно в Техас и встречаться с Максом и Итаном очень не хочется. Не видеть бы их, никого не видеть.

Поэтому она просто рассказывает о том, как в нее ударила молния.

— От меня шло сияние, – признаётся Энди. – Наверное, целыми месяцами я излучала такое странное свечение, темно-лиловое, как у ультрафиолетовых ламп. Словно внутри меня остался заряд от молнии и пытался вырваться наружу.

— Такое вообще возможно? – качает головой Люк.

— Не знаю, – пожимает плечами она. – Вероятно, нет. Но я видела. И Руби тоже, даже клянется, что помнит что-то подобное.

— Звучит…

— Как? – устало, с горечью смеется Энди. – Странно? Ужасно?

— Нет, – отвечает Люк. – Красиво. Волшебно.

— Раньше мне постоянно это талдычили. Я выжила – это чудо. Я сама – тоже чудо, – вздыхает она, глядя на руки. – Ты когда-нибудь слышал об экспериментах Бенджамина Франклина? – Собеседник мотает головой. – Его тоже интересовала природа молний, и он был одним из первых, кто ее изучал. У него имелся всего лишь громоотвод и пара металлических колокольчиков – Франклин соорудил из них нехитрое приспособление и благодаря ему разобрался, как устроено электричество, ток и проводимость. Он вывел громоотвод на крышу и подсоединил к нему колокольчик, а почти вплотную установил другой, провода от которого уходили в землю. Когда отрицательно заряженные грозовые облака наэлектризовывали громоотвод, а вслед за ним и колокольчик, тот притягивался ко второму, положительно заряженному. Они в итоге звенели, и так Франклин понимал, что скоро будет буря.

— Один из первых охотников за бурями, – комментирует Люк.

— Именно. Люди изучают молнию больше двухсот лет. Но она завораживает и пугает нас гораздо дольше. Люди поклонялись ей, обожествляли ее, слагали мифы и легенды – лишь бы объяснить и понять. Но знаем мы совсем мало. – Энди медленно, неохотно закатывает рукава, обнажая упругую кожу, покрытую «цветами молнии». – Эти ожоги называются фигурами Лихтенберга и должны проходить через день-два после удара. А мои никуда не делись. Так и остались. Будто татуировки, разрисовали меня на всю жизнь. Постоянное напоминание о случившемся. Очередное чудо.

Люк разглядывает ветвящиеся фракталы на ее коже и наклоняется почти вплотную, чтобы рассмотреть получше. Энди в какой-то момент не выдерживает и спускает рукав.

— После удара у меня возникли странные жуткие симптомы; врачи не верили, отказывались ставить внятный диагноз. Они многого не могли объяснить, а что-то лишь начинали понимать. Я ведь такая не одна. У людей, выживших после удара молнии, появляются затяжные болезни. Как правило, нам ставят синдром хронической усталости, длительный постковидный синдром или какое-нибудь плохо изученное расстройство, вызванное внешними факторами, – так было у Беллы. Нам твердят, что болезнь лишь у нас в голове.