Книга Цветы молнии, страница 26 – Джей Тодд Скотт

— Мне пришло сообщение от приятеля из бюро: увидев мое имя – или наши имена – в карточке Эбби в нацреестре, он прислал полезную информацию, – робко, стыдливо бормочет Адан – совсем не в его духе, и ему такой тон не идет. – Я созвонился кое с кем, а потом со мной связался Дивайн.

— Кто-нибудь уже звонил сенатору Уолдену? – интересуется Линнея.

— Насколько я знаю, нет, – отвечает Дивайн. – Опять ведь возникнет куча сомнений насчет публикаций в СМИ, да и профессионалам не понравится, что вы лезете в их расследование.

— Я не лезу, – отрицает она. – Я не работаю на ФБР… уже.

— Так речь не о тебе, а о нем. – Дивайн кивает на Рио.

— Я тоже не лезу, – отвечает тот. – Я в отставке.

Дивайн пожимает плечами: мол, в некоторых профессиях бывших не бывает.

— Что ж, по крайней мере, у вас есть друзья.

Линнея это осознает. Некто хочет сначала разобраться, что делать с ней и Рио, и только потом доложить влиятельному человеку, который их нанял.

— Ладно, черт с ним. А что насчет других, более ранних жертв? – спрашивает Линнея. – Углубимся в прошлое?

— Как я говорил, расследование пока на совсем раннем, можно сказать, зачаточном этапе, – кивает Дивайн и оценивает ее реакцию. – Они пока ищут закономерности, собирают информацию и улики, решают, кто чем будет заниматься и кто курирует все расследование. От бюро назначили подающего надежды агента по фамилии Швайгер. Номинально он всем руководит, по факту его никто не слушает. Все пока только пытаются въехать в тему.

— Но уже безнадежно отстали, – вздыхает Линнея. – На крупные дела отряжают столько народу, что эта толпа слишком неуклюжая и неповоротливая… Впрочем, начальству виднее.

— Тебе лучше знать, – опять пожимает плечами Дивайн.

— Разные штаты, – подает голос Рио. – Местная команда умная.

— По крайней мере, мобильная, – добавляет Дивайн и выключает ноутбук. Свет неожиданно гаснет, глазам становится легче, и напарники словно выныривают из моря.

Линнея опускает окно и с удовольствием делает вдох, хотя воздух липкий, влажный. Дома в это время года, поздней весной, могут ударить заморозки: выпадает снежок, а холодный сухой воздух висит на небе яркой полосой. Линнея никогда не привыкнет к южной погоде: там вечно сыро, дождливо, темно или, наоборот, слишком светло.

— Первые случаи все на юге, – наконец подытоживает Линнея, говоря сама с собой и бессмысленно глядя в окно. – Теперь они сосредоточиваются на западе. Значит, дальше пойдут Арканзас, Миссури и, может, даже Техас. У преступника своя машина, неприметная, но просторная. И у него есть правдоподобный предлог часто ездить на большие расстояния. Командированный продажник? Или дальнобойщик?

— Логично, – поддакивает Дивайн.

— А вот понять, как он выбирает жертв и сближается с ними, будет сложнее, – продолжает она. – Но раз их так много, а период времени относительно короткий, значит, остались улики. – Тринадцать месяцев – мало для подобного хищника, хотя у большинства удовлетворение от содеянного начинает проходить все быстрее и быстрее, и тогда они кидаются убивать все чаще и чаще, чем и приближают собственный крах. – А какую-то конкретную закономерность мы поймем лишь в самом конце.

Закономерность есть всегда и везде, окончательная и неизменная, как гравитация. Если сравнивать расследование серийных преступлений с математической задачкой, то чем больше смертей и тел, тем легче просчитать дальнейшие шаги убийцы.