Книга Утопающий во лжи 17, страница 23 – Лев Жуковский

Ведь когда-то я мог бы собрать десятки тысяч демонических чародеев, отродий Бездны, которых мне точно было бы не жаль. Провести ритуал за счет их жизней. Проверить темницу. Вскрыть награду. Убедиться в рисках. Но подобное стечение обстоятельств стремилось к нулю. И, если быть честным, я вряд ли стал бы ждать такого случая специально.

Получается, именно Себия стала причиной моего риска. И причиной награды. Награды не бесплатной, но всё же награды.

Я летел над доменом, и ржавая земля подо мной казалась одновременно добычей и предупреждением. Исход или упадок величия, вот чем было это место. Исход для тех, кого я приведу сюда из гибнущих миров. Упадок для того Бога, чьё древо реальности стало обугленным остовом. Величие, истлевшее до пепла. Бремя, которое теперь легло на мою душу.

Может быть, когда-нибудь здесь будут стоять города. Не жалкие лагеря, не временные казармы, не склады у алтаря, а настоящие города под куполами, среди ледяных равнин и золотых храмов. Гидропонные фермы, питаемые искусственными реками. Ритуальные площади, где верующие будут возносить молитвы не в тесноте и страхе, а под небом моего домена. Арсеналы, мастерские, залы для перерождений, камеры стазиса, тренировочные слои дроблёной реальности, где офицеры смогут умирать сотни раз, не теряя окончательного исхода.

Может быть. А может быть, это место сожрёт больше, чем даст. Старый риклош наверняка тоже строил планы. Каждый падший когда-то стоял на вершине и считал, что видит дальше прочих. Я не собирался забывать об этом.

Домен подо мной гудел, словно огромный зверь, который впервые за долгое время совершил новый вдох. Не живой ещё. Не полноценный. Скорее хрип. Но хрип подчинялся моей воле.

Я чувствовал, как Чрево мира Древа реальности в моей груди медленно принимает новые границы. Оно было тяжёлым. Очень тяжёлым. Даже для тела демонического Бога.

В нём появилась не только способность хранить души и очки Системы, но и нечто более страшное: право на землю. Право менять её. Право поглощать слабые души на моей территории, вне зависимости от того, живо создание или нет. Могучие души могли сопротивляться до смерти и уничтожения. Слабые даже такой привилегии не имели.

Это меняло будущую войну. Внутри домена армия врага станет не просто набором целей. Она станет запасом. Сырьём. Пищей. Каждый слабый воин, каждый слуга, каждый маг, не сумевший удержать душу, будет затянут в омут чрева мира. И если дробление реальностей позволит разделить сильных и слабых, а изменение времени, истощить тех, кто слишком долго сопротивляется, мой домен станет не крепостью, а всепожирающей пастью.

Приятная мысль. Я замедлил полёт у края одного из обрывов. Внизу не было дна. Не было даже привычной Бездны. Абсолютное ничто, где восприятие скользило и возвращалось пустым. Граница домена. Рана, которую однажды, возможно, удастся зашить. Или расширить, если получится.

На другом краю виднелся разлом скал, подходящий для будущего русла. Если направить туда воду, затем провести её через кольцо охлаждения, можно создать ледяные каскады. Красиво. Практично. Символично. Смертные любят красоту, если она не мешает им жить.

Над алтарём всё ещё висела гарь от сгоревшего Фрахота. Его душа ушла. Я не мог назвать это полной победой, но и поражением это не было. Скорее началом нового счёта. Старый риклош где-то там, если сумел сохранить достаточно себя, уже, вероятно, захлёбывается ненавистью и страхом. Он потерял главное. И такие потери не забывают.