Книга Утопающий во лжи 17, страница 135 – Лев Жуковский

Жизнь обустраивалась. Упрямая, простая, пахнущая мокрой шерстью, каменной пылью, горячим металлом и похлёбкой. Разве что с водой тут было не все так просто.

В основном здесь жили мои гнолы. Они работали, молились, ругались, учились ходить строем по улицам мёртвого города и всё реже вздрагивали, когда за внешней стеной очередная стая нежити начинала скрестись о защитные контуры. Я развернул вокруг города защитный купол света, отгораживающий их разумы от влияния той обречённости, что витала в самом пространстве мира Тесэр. Без этого они бы быстро начали тускнеть.

Этот мир давил. Не только на живых. Но на живых особенно. В воздухе мира Тесэр было слишком много эссенции смерти. Слишком много ожидания, что всё уже умерло, а значит и тебе следует лишь выбрать место, где лечь. Купол света не уничтожал это чувство полностью, но приглушал, создавая вокруг города подобие тёплой скорлупы среди безграничного склепа.

Периметр стен тоже был восстановлен. Не ради красоты. Ради грамотного отражения нападений диких стай нежити. Башни укрепили. Проходы расчистили. На ключевых участках создали позиции для стрелков. Гнолы учились держать оборону в новых для них условиях не как испуганная толпа, а как гарнизон. Старшие офицеры получили новые источники и теперь работали с куда большим энтузиазмом. Световые контуры по стенам не столько жгли нежить, сколько сбивали её примитивное стремление идти прямо.

До столицы мира Тесэр, Аркшас Талии, город, который я занял на время, было далеко. И до ближайших городов, таких как Халот Джерэм, тоже.

Это положение некоторой изолированности было выбрано не случайно. Королям скелетов так было спокойнее. Мне, удобнее. Слишком близко к их центрам силы я находиться не хотел. Слишком далеко от дикой нежити, тоже. В итоге город стал чем-то вроде временного анклава, за которым все наблюдали, но никто пока не считал нужным разрушать.

При том что негласный надзор осуществлял Рикхол Виалиш. Гигантское чудовище зависло в десятке вёрст от моего города, как древняя статуя, сорвавшаяся с пьедестала и передумавшая падать. Его силуэт почти не менялся. Он мог часами, сутками, а возможно, и дольше висеть в воздухе, не двигаясь, не говоря, не проявляя никаких признаков нетерпения. Подобная неподвижность раздражала. Не потому, что угрожала, а потому что напоминала: для этих тварей время всё ещё имело иной вкус.

От него больше не исходила подавляющая аура. По крайней мере, открыто. Дикую нежить он словно бы не интересовал. Многие из них даже не могли его увидеть. Мои подчинённые, тоже не все и не всегда. Для простых гнолов Рикхол Виалиш стал очередной странностью нового мира. Ещё одним невероятным существом рядом с их Богом. Судя по мыслям верующих, большинство воспринимало его почти как очередного моего подчинённого.

Они не могли оценить разницу в силе между ним и тем же Тхагаси. Лишь изредка отмечали впечатляющие размеры странной нежити. Иногда это меня забавляло. Иногда настораживало. Вера вообще опасно упрощает мир.

Я же с большим удовольствием делился знаниями и получал их от древнего чудовища. Наши разговоры чем-то напоминали беседы со злым духом Белиостром в перевёрнутой цитадели. Та же осторожность. Та же игра вокруг малой лжи. Та же попытка вытащить из собеседника больше, чем отдать самому. Разница была в том, что Белиостр говорил как существо, ненавидящее собственную участь и слишком хорошо понимающее цену ошибок. Рикхол Виалиш же говорил как король, который до сих пор считал себя частью павшей империи. Одним из его правителей.