Книга Утопающий во лжи 17, страница 101 – Лев Жуковский

Цель в преодолении пяти часов времени была слишком велика. Необходима чтобы пережить открытие врат, но велика. Не просто дорогостоящая, именно огромная по масштабу. Объём потраченной энергии оказался вторичным. Я мог вложить больше, гораздо больше, и всё равно попасть в ту же беду, если цель слишком далека, а точка выхода слишком ничтожна в этом потоке хаоса. Я попытался не просто уйти от удара. Я захотел пройти по путям Тзинча, через изменчивость Бездны, в конкретное будущее, минуя целый промежуток смертельно нестабильной реальности.

Точка выхода оказалась слишком маленькой. Мельчайшая искра на горизонте событий. И обнаружить её сразу было невозможно.

Два месяца по внутреннему счётчику времени не казались чем-то существенным и опасным сами по себе. Гораздо хуже было понимание расстояния до выхода из этого скопища хаоса вероятностей. Ты можешь двигаться навстречу эфемерно светящейся точке в пространстве самого ничто целую неделю, шаг за шагом, сохраняя направление, удерживая мысль, не сворачивая, не поддаваясь голосам.

А потом за миг оказаться там, откуда стартовал, ощущая, что неделя прошла напрасно. При этом крылья изменчивости всё сильнее истощались. Они пропускали всё больше враждебной энергии Бездны.

Я пытался ускоряться. Совершал рывки. Не в полной мере используя физические возможности тела демонического Бога, потому что сама плоть здесь была ненадёжной, но всё же заставляя свою форму двигаться быстрее. И каждый раз сопротивление хаоса вокруг возрастало. Крылья истончались стремительнее. Защита жалобно дрожала, хотя никаких звуков здесь быть не могло, кроме бесконечного гомона безумных голосов.

Если отсчёт времени не обманывал, из общего объёма защиты осталось не больше трёх тысяч единиц энергии Силы души. А по ощущениям ближе к точке выхода я так и не стал. При том что как минимум три месяца находился вне реального слоя пространства.

Тогда я прекратил попытки ускориться. Перестал рваться сквозь пространство хаоса, как загнанный зверь через сеть.

И начал идти. Своей волей создавая ступени внутри пространства охваченных крыльями изменчивости, находя хотя бы в этом привычную опору. Медленно. Шаг за шагом.

Подчиняя крохотный участок изменчивой реальности рядом с собой собственной воле. Всего на пару локтей вокруг. Не больше. Там, где должна была быть бездна без направления, возникала почти физическая опора. Слабая. Ненадёжная. Но достаточная, чтобы поставить ногу. Потом следующую. Потом ещё одну.

Видимого результата это не принесло. Ориентиров вокруг не было. Точка выхода не становилась ближе. Но прочность крыльев изменчивости почти перестала снижаться. Она замерла в каком-то устойчивом состоянии, словно Бездна приняла мою медленную поступь как менее раздражающее нарушение. Я больше не рвал её, не пытался пробить, не спорил с волнами напрямую. Я шёл внутри них, заставляя малую область вокруг себя помнить форму ступеней.

День за днём. Если дни здесь вообще существовали. Я старался не зацикливаться на бессмысленности происходящего. Это было опаснее голосов. Голос можно отбросить. Мысль о бессмысленности прорастает изнутри.

Она шепчет, что выхода нет. Что точка, это ложь. Что крылья рано или поздно истлеют под ударами волн хаоса. Что домен останется без хозяина. Что Себия будет молиться пустоте. Что Тхагаси умрёт в шкатулке, если его вовремя не исцелить. Что Лея будет ждать. Что мои подчинённые, спасённые, взращённые, обученные, снова станут добычей для чужих миров.