Книга Утопающий во лжи 16, страница 41 – Лев Жуковский

Наш Бог Ир'Чин же день ото дня находил всех и каждого из заблудших сынов и дочерей мира Артхол. Где бы они ни прятались, в подземных водостоках, в трюмах разбитых кораблей, в катакомбах под мёртвыми храмами, он находил их и возвращал в новое сердце возрождающегося мира. И не было в их глазах ничего, кроме удивления и радости. И слёз, слёз радости, что катились по облезлой шерсти, оставляя бороздки в коросте грязи и крови. Ибо смотреть, как твои дети, искажённые скверной, с трудом дышавшие, харкавшие чёрной мокротой, встают на ноги после молитв старшей жрицы Леи Фрет, этого ни одна мать вынести не в силах. И матери падали ниц, и целовали землю, по которой ступал свет.

Этот мир станет нашим новым домом. Я знал это так же твёрдо, как то что рассвет сменяется закатом. Ибо старые боги отвернулись от нас. Бросили в самый важный, в самый страшный момент нашей жизни, когда инсектоиды хлынули в Асшор, когда небо рухнуло, когда дети звали родителей, а родители Богов, и Боги молчали. Старые боги мертвы для нас. Пусть же гниют в своих позолоченных склепах. У нас теперь есть Великий Бог Ир'Чин.

Может только я, может только я один из всех старших офицеров, всё реже стал видеть нашего Бога Ир'Чина своими глазами. Он всё чаще пропадал в иных измерениях, как говорила на проповедях старшая жрица Великая Себия, ведя битвы, которых наш ум не способен вместить. Но его благость никогда не покидала моей души, она лежала во мне тёплым источником света, и в самые тёмные часы я мог приложить к нему ладонь и согреться.

Даже когда наш новый дом подвергся осаде. Когда не только давление ядовитой энергии скверны усилилось, отравляя воздух и воду за пределами безопасного купола до того, что камень снаружи начинал плавиться, но и стаи демонов начали прибывать отовсюду. Из разломов в небе. Из дыр в земле. Из складок самого пространства, словно черви, выползающие из старого трупа. Они шли, скалясь и крича на языках, которых не существовало до сотворения мира.

Они вознамерились отобрать наш новый дом.

И я, сотник Тикас, гоблин из павшего мира Асшора, улыбался, глядя, как они приближаются. Ибо знал: пусть приходят. Свет ждёт их. И свет голоден и жаждет придать их порядку.

Багровое солнце мира Артхол давно утратило прежнюю силу. Оно висело над горизонтом подобно остывающему углю в погасшем очаге Творца, тусклое, жалкое, обречённое. Я смотрел на него с высоты южной башни моего города Хайсав и думал о том, как причудливо устроено мироздание, даже умирающие миры цепляются за свет, словно дряхлые старцы за последний глоток воздуха перед последним вздохом.

Воистину, кто из смертных дерзнёт постичь замыслы того, кто сам стоит на грани божественности? Я, конечно же, взвешивал, медленно, обстоятельно, как повелитель демонов взвешивает чёрные алмазы на весах из костей грешников, возможность вспороть пространство меж мирами и отворить кровоточащие проколы в утробу Бездны, дабы продолжить жатву душ и тем самым сорвать с себя удушающую петлю проклятия Тхазара. Но в мире Ссшорс подобная затея отдавала горечью безрассудства. Слишком тонок был покров реальности, слишком бдительными, невидимые очи Сионшо. Привлечь его внимание означало создать самому себе проблемы, а я ещё не настолько устал от только начавшейся вечности, чтобы ввязываться в подобную авантюру.