Книга Утопающий во лжи 16, страница 100 – Лев Жуковский

— А тебе всего лишь нужно было быть благодарной за мою доброту… — сквозь затухающее сознание я успела услышать слова этого возрождающегося Бога Таталема Со.

И в них, в этих простых, почти обыденных словах, было больше боли, чем во всей стали его клинков.

Не сказать, что я спешил, но когда взгляд мой, обострённый яростью скользнул по полю боя, по тому, что осталось от без малого сорока тысяч моих гнолов. Моих гнолов! А затем заметался в поисках Себии и нашёл лишь обугленные клочья её небесных крыльев, рассыпанные по чёрной земле подобно перьям падшего преата… в тот миг я шагнул в разлом почти мгновенно, не сбавляя скорости в форме изверга небесных молний.

Почти мгновенно, но всё же успел. Успел взвесить чаши незримых весов, успел оценить запас эссенции света в клинке изверга. Этой гарантии личной безопасности мне было достаточно, целых сорок три удара сердца, сорок три всполоха в груди, что для тела демонического Бога почти целая жизнь.

Ярость во мне клокотала неистово, пузырилась под кожей, искала выхода. За Себию я переживал, переживал по-настоящему, как переживают за то немногое, что в мире проклятых и мёртвых ещё умеет любить и быть любимым. Что до гнолов… к ним я не успел прикипеть душой, но уже считал своими, своими подданными, своими клыкастыми воинами, своими тенями, идущими по моему следу. Не говоря уже о том, сколько сил, ресурсов, сколько крови и эссенции было в них вложено, сколько очков Системы кануло в алчную пасть этой ведьмы!

Но эта тварь, эта ведьма Мирайт, просчиталась, просчиталась столь сильно, что было даже смешно, если бы не было так грустно. Она решила, будто я не сумею влить в затухающий ритуал ещё три тысячи единиц энергии Силы душииз запасов моих кристаллов душ(5891,8). Не могла представить, что ритуал можно продлить, имея запас энергии душ. Безмозглая. Самонадеянная. Возомнившая, будто построение ритуальных проколов пространства, её уникальная вотчина, и никто более не сможет повторить плетение, зависшее в пространстве над раной. Я же кое-что, да в этом понимал, и видится мне куда как больше, чем она могла предвидеть.

Само пространство, открывшееся за разломом, не удивило. Перейдя мгновенно в тело демонического Бога, я ощутил, как мои возможности расширяются, ломают прежние пределы. Чужой домен, разрушенный, истаивающий в непостижимом океане астрала, раскрылся передо мной. Я понял его. Разобрался в способе искажения пространства, в том, как этот осколок мира цепляется за реальность.

Сил нарушить его внутренние законы у меня, что уж скрывать, было недостаточно. Но разделив на каждый из четырёх потоков одновременных линий реальности по нескольку сознаний, я двигался без затруднений в каждом из них, не теряя нити связи между собственными «я». Тогда как ведьма Алатея, судя по её мыслям, раздроблённым, уже частично потерявшей связь с реальностью, для подобного ментального манёвра не имела возможностей даже в теле моего текхарта.

Хотя моего Дэрргеша было искренне жаль. Как и несколько сотен штурмовиков из числа гнолов, чьи души уже втягивались в ритуальные круги местного правителя этого павшего домена.

Со стороны ведьмы было верхом самонадеянности явиться во враждебный домен, в таком слабом теле, с такой жалкой надеждой. Я считывал её мысли в двух потоках реальности, пытаясь соотносить их друг с другом, словно сличая две копии истлевшей страницы. И находил там лишь жажду награды от безымянного павшего Бога. Безымянного! Она даже не знала его имени, и это, на мой взгляд, было верхом безрассудства. Являться в домен сущности, чьего имени не ведаешь.