Книга Утопающий во лжи 15, страница 47 – Лев Жуковский

Иллюстрация. Мощь Короля арахнидов D ранга.

Как же упоительна оказалась эта мощь! Насколько же это восхитительно, превосходить своего противника по всем статьям, не бояться его, а наоборот, врываться в ряды тварей самому, сеять смерть и разрушение! В эти моменты я начал понимать и Мареша, и даже старика Ирчина. Эта мощь, она кружила голову, она опьяняла сильнее любого вина.

Она заставляла чувствовать себя богом среди смертных. Каждый удар, каждое убийство приносили тёмную радость, заставляя кровь закипать от удовольствия.

Ведь даже могучие Ратники инсектоидов, чудовища размером с небольшой дом, две твари, которые увязались за моей колонной, преследуя беглецов, по факту ничего не смогли мне противопоставить, оказались беспомощны перед моей яростью. Слишком их рывки оказались топорны и предсказуемы, я видел каждое движение заранее, читал их намерения по смещению центра тяжести.

С торжеством глядя как массивные лапы Ратников, несмотря на их высокий показатель силы, наверняка под тридцать пунктов, всё же упирались в снег. Проминая, комкая его всё сильнее своим весом, проваливаясь по брюхо, снижали их скорость до смешной. Я же, как ловкий элегантный танцор, перебирая своими лапами, длинными, лёгкими, быстрыми движениями, не замечал глубокие сугробы снега вообще.

Скользил по поверхности, как водомерка по глади пруда. Отскакивая в стороны от неповоротливых выпадов Ратников. После чего без каких-либо проблем наносил жалящие удары в почти что не защищённые спины этих могучих жуков, туда, где хитиновый панцирь был тоньше, где сочленения давали слабину.

Мои передние лапы, заострённые до невозможности, пробивали даже их толстую броню. Входили в плоть с хрустом, взрывали внутренности. Ратники ревели, извивались, пытались дотянуться до меня, но тщетно.

С трутнями вообще проблем не возникло, я словно гвозди в доску заколачивал. Насаживая их тела на две передних острейших лапы, нанизывая, как мясо. Поднимал над головой эти извивающиеся тела, смаковал их предсмертную агонию, прежде чем швырнуть в сторону.

Причём разница в нашей скорости восприятия, благодаря улучшенному интеллекту и параметрам боевой формы, приводила к тому, что я, как тайфун, как буря, проносился по рядам зазнавшихся инсектоидов. Они казались мне движущимися в густой патоке, неповоротливыми, предсказуемыми, жалкими.

Мне, если честно, даже не верилось, что одно только наличие боевой формы может изменить ситуацию столь кардинально. Это было похоже на чудо, на божественное вмешательство. Ещё недавно я лежал в снегу, умирающий, беспомощный. Зато сейчас был воплощением смерти, жнецом душ.

Особенно учитывая, что даже попытки атаковать меня дистанционно у лазутчиков инсектоидов ни к чему не привели, их шипы, такие смертоносные раньше, отскакивали от хитинового панциря. Ведь толстый хитиновый панцирь толком пробить они так и не смогли, оставляли только царапины, да небольшие трещины. Полученная с боевой формой возможность пожирать плоть противника и регенерировать свела к нулю все попытки меня измотать и обескровить. Ведь чего уж там, ранения я всё же получал и среди Лазутчиков были меткие счастливчики, нашпиговавшие моё брюшко иглами.

Но каждый съеденный трутень восстанавливал мои силы, залечивал раны. Это был замкнутый цикл, чем больше я убивал, тем сильнее становился.