Книга Утопающий во лжи 15, страница 42 – Лев Жуковский

И кажется, нет, я точно видел! Я увидел Пожирателя, плюющегося кислотой. Эту характерную раздутую морду, из которой время от времени вылетали струи зеленоватой жидкости, оставляющей дымящиеся борозды в снегу. Ту самую тварь, что могла расплавить камень, превратить сталь в текучую слизь. Чьи выстрелы кислотой разъедали всё на своём пути и только магические барьеры могли их остановить.

Как я бежал к своему шкафу-хранилищу, врываясь в кабинет, сшибая плечом дверной косяк, где я оставил свою бездонную сумку со всеми дорогими ценностями, с картинами мастера Истрата, с фамильными драгоценностями, с документами на владение землями. Как облачался в экзокостюм, руки тряслись так, что я несколько раз ронял застёжки, путался в креплениях. Как орал на всю округу о нападении, голос срывался на визг, эхом разносясь по пустым коридорам, даже толком вспомнить не могу.

Всё слилось в единое месиво паники и действия, в какой-то лихорадочный транс. Одно на краю сознания отпечаталось в памяти, это благодарность за муштру господина Ирчина. За те бесконечные тренировки, когда он гонял нас до изнеможения. За те упражнения, что казались бессмысленными. За ту дисциплину, что он вбивал в нас кулаками и окриками.

Потому что я делал всё это неосознанно, на автомате, как учили. Тело двигалось само, следуя заученным инстинктам. А может, это так действовал более развитый интеллект, эти двенадцать пунктов, что я с таким трудом достиг. Может, именно они позволяли мне сохранять хоть каплю ясности мысли в этом хаосе, не сойти с ума от ужаса.

Но так или иначе, смотреть на сонные морды моих стражников, этих ленивых, расслабленных уродов, мне было физически больно и невыносимо. Они стояли, зевая, почёсывая животы, словно это было обычное утро, а не начало резни.

— Нападение! Нападение! — ревел я, казалось, надрывая горло до хрипоты, до боли в связках. Вены вздувались на шее, лицо наливалось кровью. — Всех поднять под копьё! Немедленно! Это не учения, твари у ворот!

Голос эхом отражался от стен поместья, будил спящих служанок, заставлял вскакивать погонщиков туров:

— Подготовить все телеги и экипажи! Запрягайте туров! Быстро, быстрее, у нас есть от силы пара минут!

Мелкие, всего три локтя ростом коротышки-гоблины, которые только грозно именовались стражами, носили помпезную форму и получали жалованье. Лишь максимум, на что были способны, так это разнимать пьяные драки селян по вечерам, гонять мальчишек, ворующих яблоки из садов, да пшено из амбаров. Сейчас сонно хлопали глазами, тупо уставившись на меня. Не понимая, что же от них хочет господин, почему он так орёт, почему у него такое лицо, словно он увидел саму смерть.

— Вы что, глухие⁈ — заорал я, хватая ближайшего за воротник и тряся так, что его зубы застучали. — Инсектоиды! Армия инсектоидов идёт на деревню! Сейчас все умрут, если не будете шевелиться!

Слово «инсектоиды» подействовало как пощёчина. Глаза стражников округлились, рты раскрылись. Они знали эти истории, каждый ребёнок знал легенды о мирах, где правили жуки, где целые цивилизации были сожраны роями хитиновых чудовищ.

Даже не знаю, и сейчас, даже спустя время, не смог бы с уверенностью сказать, собирал ли я всех гоблинов из своего поместья, загружая их в телеги, чтобы спасти от инсектоидов. Движимый каким-то остатком гоблинолюбия, желанием защитить тех, кто служил моей семье. Или лишь надеясь, что в ответственный момент они смогут спасти мне жизнь, прикрыть собственными телами, задержать преследователей. Я и себе не смог бы ответить на этот вопрос честно, не покривив душой.