Книга Утопающий во лжи 14, страница 161 – Лев Жуковский

Так что я подтвердил выбор третьего варианта.

Не скажу, что не разозлился от увиденного результата — это было бы ложью даже перед самим собой. Бесспорно, в какой-то мере я смирился и ожидал, что навык не перейдёт на следующий С ранг. Это было бы слишком щедрым подарком даже по меркам моих нынешних успехов. Всё же эволюция навыков до С, или тем более до В ранга, огромная редкость, почти чудо. Надеяться, что все навыки, что достались мне, один за другим будут эволюционировать вверх, было наивно.

Однако злость и раздражение от понимания этих прописных истин в моём основном сознании меньше не становились. Я чувствовал, как внутри поднимается волна ярости, требующая выхода, разрушить, растоптать, сжечь. Правда, обманывать себя ложными надеждами я тоже не собирался. Поэтому просто злился, позволив себе эту слабость, в какой-то мере даже наслаждаясь обычными смертными эмоциями, не став их намеренно подавлять.

Прагматизм я оставил за пределами основного разума, в тех слоях сознания, где всё было рассчитано до тысячных долей процента, и не было места даже искре эмоций. Там числа и вероятности складывались в холодные узоры. Там решения принимались без колебаний. Естественно, я не хотел превращаться полностью в эту бездушную машину расчёта. Как минимум потому что видел, насколько это неэффективно, на примере искусственного разума у Тарака.

Рост параметров, особенно такой стремительный и масштабный, накладывал свои изменения на разум. Всё, что раньше казалось важным, наполняло жизнь смыслом, мелкие радости, привязанности, глупые мечты, постепенно превращалось в строки статистики. Все окружающие становились объектами, носителями полезных свойств: кто-то источник информации, кто-то резервуар ОС, кто-то потенциальный сосуд для проклятий. Их ценность оценивалась исключительно с точки зрения полезности, текущей и будущей.

Вот только мне, моему естеству, той основной душе, которая и отвечала за мои истинные стремления, всё это не нравилось. На каком-то глубинном уровне я всё ещё оставался тем, кто однажды проснулся в лагере среди гоблинов и понял, что должен цепляться за жизнь зубами и когтями. Если подходить к моим целям с холодной, практической точки зрения, то многое из того, к чему я стремился последние десятилетия, действительно не имело смысла. Никакой выгоды, никакого прямого увеличения силы.

Однако именно эти «бессмысленные» стремления привели меня в эту самую точку будущего, к этой самой силе и могуществу. Это они заставляли меня идти вперёд, рисковать, не сворачивать даже тогда, когда всё говорило, что проще сдаться или принять чужую волю. А значит, всё было не так однозначно, как пытались представить мои самые холодные слои сознания.

Я всегда удерживал основу своих мыслей и стремлений в отдельном сознании, не столько из каприза, сколько как защиту от самого себя. Чтобы не потерять себя настоящего. Чтобы однажды не проснуться существом, которому чужды все гоблинские эмоции. Это для меня было важно, почти священно. Потеря смертных желаний и слабостей неизбежно изменила бы меня до неузнаваемости. Да что там говорить, отринув сон и еду, одно это значительно изменило меня.

Поэтому я и держу подле себя наложниц и Себию. Они не дают мне забыть, кто я на самом деле, кем был когда-то, и кем ещё отчасти остаюсь. Их смех, слёзы, робкие капризы, страхи, всё это цепляет те струны души, которые истинный Свет и демоническая сила пытаются выжечь. Тогда как, поддавшись демонической жажде, Свету или другим страстям, меняющим разум под свои цели, от меня настоящего не осталось бы ни следа.