Книга Утопающий во лжи 14, страница 11 – Лев Жуковский

— Держать строй! — выкрикнул я, заглушая ликование. — Этих тварей в переплетении пещер может быть ещё много! Не расслабляться!

После чего уже тише, так, чтобы это услышал только старый страж законов, добавил с ухмылкой:

— И стоило ради этого свой гонор показывать? Лучше бы думал, как с моим господином отношения улучшить, жрец. Пока не поздно…

Но договорить мне этот гнусный храмовник не дал.

— Что бы что⁈ — взорвался он, и в его голосе прорвалась настоящая ярость. — Я служу самому Великому Антеросу, высочайшему из богов! Твой сотник мне не указ! Его заносчивость, как и твоя, обязательно встретят воздаяние! Старший жрец Тежар не спустит такого отношения к своему подчинённому! Он накажет вас обоих!

Сейшелий не стеснялся в выражениях и не старался говорить тише. Его слова были наполнены накопившейся злостью, которую он больше не мог или не хотел сдерживать.

Понять, с чем была связана эта яростная вспышка, мне было недоступно. Что приказал Сейшелию старший жрец Тежар, я мог только догадываться. Хотя, если подумать, и так было понятно, зачем эта тварь от храмовников находилась в наших рядах. От них отродясь добра не дождёшься, только шпионаж, интриги и предательство.

— Зря ты так, Сейшелий, — произнёс я с усмешкой, в которой не было ни капли веселья. — Это как минимум глупо. Неужели так жить надоело?

— Ты мне что, угрожаешь, жалкий деревенщина⁈ Ты даже не настоящий аристократ! — со злостью, переходящей в настоящую ярость, прошипел Сейшелий сквозь стиснутые зубы.

— Если и так, то что ты мне сделаешь, старик? — Я наклонился ещё ниже, почти нос к носу с хобгоблином. — Ослушаешься приказа моего господина? Атакуешь меня здесь и сейчас? Думаешь, успеешь меня устранить до того, как я отправлю сообщение моему повелителю? А может, я уже сделал это, пока ты размахивал своим копьём? Как думаешь, что он после этого с тобой сделает, жрец?

Я нависал над этим коротышкой, будучи практически в два раза выше благодаря экзокостюму, глядя ему в глаза сверху вниз.

— Жалкое ничтожество, — продолжил я, вкладывая в каждое слово презрение. — От рождения живущий в благости и достатке храмовых покоев. Не тебе произносить с пренебрежением слово «деревенщина»! Многого бы ты добился, родись в безымянной деревне на самой границе провинции, где каждая зима, это проверка на право жить⁈

Я сделал паузу, давая словам впитаться казалось в само пространство.

— Да и чего ты чванишься тем, что служишь Великому Антеросу, так, словно видел его воочию, беседовал с ним лично? Мы все поклоняемся нашему верховному Богу, каждый гоблин, хобгоблин и даже орк. Чем ты тогда бахвалишься⁈

Сейшелий явно хотел сказать многое. Вокруг его тела искрились защитные барьеры, а оружейная аура охватила его копьё призрачным свечением. Но я ещё не закончил.

— Ты за сотню лет жизни всего пару раз высовывал свой нос из мира Асшор, прячась за стенами храмов, — продолжил я неумолимо. — А я за четыре неполных десятка лет рисковал своей жизнью сотни раз. Во славу нашего Лорда, во славу всего мира Асшор и, конечно же, во славу Великого Антероса! А что ты за сотню лет сделал? Чем прославлял нашего Бога, кроме молитв в безопасных залах⁈

Я взъярился, не столько желая раздувать этот пустой конфликт, сколько наслаждаясь беспомощностью этой твари. Твари, которая всегда считала себя лучше простых гоблинов только из-за рождения в правильном месте. Храмовнику, которому было неведомо, что значит выжить в сезон холодов после нашествия оголодавших стай нурглов. Какого это — будучи ребенком, пробираться через непроходимые сугробы по макушку, оказавшись обмороженным, чтобы добраться до соседней деревни. И найти там только пепел и тела, потому что деревню охватил пожар, устроенный в отчаянии, чтобы отпугнуть стаю оголодавших тварей, когда всех взрослых гоблинов уже перебили.