Онлайн книга «Варяг IV»
|
Он не додумал… В Буянборге просыпались люди. Где-то залаяла собака. Заскрипели ворота. Кто-то выругался — должно быть, наступил в лужу. Или в чью-то блевотину. Начинался обычный денек… * * * Горные Копи всегда смердели железом и камнем… Эту вонь Торгрим полюбил с первого дня. Он стоял у входа в кузницу, прищурившись глядел на солнце, которое только-только перевалило через вершины, и с удовольствием вдыхал этот воздух. Где-то внизу, в долине, шумел лес, звенели ручьи, переливались красками луга. Но здесь, на высоте, мир был другим — суровым и первозданным. «Правильное место, — думал Торгрим. — Настоящее. Здесь чувствуешь себя викингом, настоящим сыном Велунда! Здесь всё по-честному.» Он вспомнил, как Рюрик уговаривал его взять на себя это поселение: «Ты нужен там, Торгрим. Ты — единственный, кому я доверяю. Ты сделаешь из Копей сердце нашего оружия». Торгрим тогда засомневался: он кузнец, а не ярл. Но Рюрик настоял: «Ты справишься. Ты — лучший». И у него, действительно, получилось! Он построил тридцать домов, наладил выплавку, чеканку, кузнечное дело. Создал то, без чего Буян никогда не стал бы сильным. И теперь, глядя на людей, которые работали не покладая рук и на горы, что щедро отдавали свои сокровища, Торгрим чувствовал гордость. — Эй, ярл! — крикнул кто-то из кузнецов. — Иди глянь, что мы тут наковали! Торгрим усмехнулся, отлепился от косяка и пошёл в цех. Внутри было жарко, дымно, пахло углём и окалиной. У горнов суетились люди — кто-то раздувал мехи, кто-то ворошил угли, кто-то вытаскивал раскалённую полосу железа, и та шипела, окутанная паром. Рюрик называл это мануфактурным производством… Торгрим прошёл к дальней стене, где на деревянных стеллажах лежали готовые изделия. — Вот! — молодой парень протянул ему меч. — По твоим рисункам сработал. Гляди. Торгрим взял клинок, поднёс к свету. Лезвие было ровным, без зазубрин, с чёткими долами, которые уменьшали вес, не снижая прочности. Рукоять обмотана кожей, навершие — в виде вороньей головы. Он провёл пальцем по лезвию — острый, хоть волосы режь. — Хорош… — довольно протянул он. — А что с закалкой? — Как учил. Три раза в масло, два — в горный снег. Лезвие пружинит, но не гнётся. Торгрим согнул клинок, отпустил — тот беззвучно выпрямился. — Молодец, — похвалил старик. — Делай ещё. Рюрик сказал, к осени нужно сто таких. — Сто? — парень округлил глаза. — Мы же не управимся! — Управитесь, — Торгрим хлопнул его по плечу. — Я в вас верю. Он вышел из кузницы, прошёл к монетному двору — небольшой пристройке из толстых брёвен, где за толстыми дверями стояли два горна и ручной пресс. Монетчики сидели за столами, нарезали серебряные кружки и чеканили рисунок. Торгрим взял готовую монету — на одной стороне ворон, на другой — руна «Буян». Подбросил на ладони, поймал. — Хорошо идёт, — сказал старший монетчик. — Люди говорят, наша монета чище заморской. — Пусть так и будет, — Торгрим вернул монету. — Но серебро не воруйте. Я каждого знаю в лицо. И детей ваших знаю. И жён. И любовниц. Монетчики заулыбались, но как-то нервно. Торгрим вышел на улицу, оглядел поселение. Несмотря на тяжкий труд в этих краях, добротные дома из толстых бревен вырастали то тут, то там, как грибы после летнего дождика. Вокруг змеился недостроенный частокол с башнями, по периметру бдили дозорные лучники. Внутри пыхтели кузницы, стояли прожорливые склады и казармы для охраны. Даже баня была. Торгрим сложил ее для своих мастеров, чтобы те не мёрзли и не болели. Всё кипело, двигалось, гудело — как огромный улей, где каждая пчела знала своё место. |