Онлайн книга «Варяг IV»
|
Сегодня вечером он должен был ехать в Новгород. На пир в честь именин Эйвинда. На пир, который затеял сам конунг Рюрик. И вся его старая кровь закипала от одной этой мысли… — Ты чего беснуешься? — Сигрид стояла в дверях, скрестив руки на груди. Её седые волосы были туго стянуты голубой лентой, а полные губы слегка блестели на свету. — Людей пугаешь! Того и гляди, собаки на улице сейчас взвоют от твоей горячки! — Не твоё дело. — огрызнулся старик. — Моё. Я в этом доме хозяйка. — Ты — моя жена. А я — твой муж. И я приказываю тебе замолчать! Но ей было плевать на угрозы и приказы. За десятилетия брака она и не такое видела. Она выгнула дугой бровь и припечатала его тяжелым взглядом, который он всегда ненавидел и уважал одновременно. — Зачем ты туда едешь? — спросила она. — Ты же ненавидишь Новгород… И Рюрика на дух не выносишь. И я полагаю, это взаимно. Сидел бы лучше дома, да хозяйством занимался… — Да замолчи ты уже! — Колль ударил кулаком по столу. Кубок подпрыгнул, опрокинулся, мёд разлился по дереву тягучей янтарной лужей. — Что ты понимаешь? Ты — баба! Твоё дело — очаг да коров доить! — Мне за меч взяться, старый ты дурак? Напомнить тебе, что я не какая-то южанка, а дочь этих фьордов? Как врежу разок — сразу одумаешься… Колль исподлобья взглянул на жену: валькирия перед выпадом, не иначе… За это он ее тоже уважал… — Прости. — угрюмо бросил он. — Я погорячился. — Я понимаю, что ты боишься. — смягчилась Сигрид. — Я понимаю, что ты дрожишь, как заяц перед волком, но гордость не даёт тебе отступить. И я понимаю, что это твоя гордость тебя и убьёт когда-нибудь. Не конунг. Не его люди. А ты сам прекрасно с этим справишься… Колль фыркнул и отвернулся к окну. За ставнями уже серело — нужно было выезжать. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Останься, — повторила Сигрид. — Останься, пока не поздно… Я скажу, что ты заболел. Никто и не проверит. А через неделю все забудут. — Я. Еду. — отрезал старик. Сигрид еще какое-то время буравила его взглядом, потом повернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Дверь щёлкнула — и сухая тишина обожгла Колля сильнее, чем если бы жена грохнула створками. К брани и упрёкам он был привычен. Но это смиренное равнодушие било прямо под дых… Старик наклонился, подобрал с пола плащ, отряхнул его. Пальцы дрожали, в висках стучало: хотелось что-нибудь сломать, что-нибудь разбить. Но он только глубоко вздохнул и заставил себя немного успокоиться. Затем поправил пряжку на плаще, затянул потуже. Потом сел на лавку, взял кувшин и налил себе мёда в тот самый кубок, который только что опрокинул. Выпил залпом, не чувствуя ни капли сладости… И вспомнил о дочерях. Асвейг и Хельга ушли из его дома два месяца назад. Торбьёрн Эйольвсон, его новый зять, приехал за Асвейг на белом коне, в богатой одежде, с дружиной из двадцати человек. Он был стар, сед, с трудом слезал с седла, но вёл себя с достоинством. Асвейг плакала, когда прощалась с матерью. Колль тогда стоял в стороне и смотрел, как она обнимает Сигрид, как её плечи вздрагивают. Он хотел подойти, обнять, сказать что-нибудь тёплое, но не смог переступить через свою гордость. Стоял, сжимая в руке поводья, и молчал. Асвейг так и уехала, не дождавшись отцовского прощального слова. |