Книга Варяг IV, страница 54 – Иван Ладыгин

Дом получился на славу. Нижний этаж сложили из самых толстых бревен, какие только нашлись в окрестных лесах. Я сам ходил смотреть, как их отбирают: каждое простукивали, прислушивались к звуку, искали трещины, сучки и гниль.

Внизу располагалась большая горница для пиров и совещаний — такая просторная, что в ней могла разместиться добрая сотня человек. Также тут присутствовала кухня с огромным очагом, где можно было жарить целого быка. Кладовые уходили глубоко в землю, — я велел вырыть их ниже уровня промерзания, чтобы припасы хранились всю зиму. Там теперь стояли бочки с солониной, мешки с зерном, связки сушеной рыбы. Ингигерд, вдова Торгильса, каждое утро спускалась туда с ключами, и я слышал, как они тихо позвякивали у нее на поясе.

На второй этаж вела широкая лестница — не та узкая, скрипучая, что бывает в обычных домах, а настоящая, с широкими ступенями, по которым можно было подниматься, не боясь оступиться. Там были мои личные покои, горница для Астрид и несколько небольших комнат для будущих детей и прислуги. Из окна спальни открывался вид на фьорд — вода сейчас была серой, с белыми барашками волн, и я любил смотреть на нее по утрам, слушая крики чаек.

Но главной моей гордостью стала система отопления, которую я продумал до мелочей.

Еще ранней весной я велел прорыть под домом каналы. Работа была каторжная: промерзшая земля не поддавалась, лопаты звенели, люди ругались. Я сам спускался в эти траншеи, показывал, где копать глубже, где выводить повороты. Мы обложили каналы камнем — каждую глыбу приходилось таскать на руках, потому что лошади боялись подходить близко к стройке.

Потом сложили печь в подвале. Торгрим колдовал над ней три дня, обжигал глину, подгонял камни. От печи в разные стороны разошлись глиняные трубы — грубые, обожженные, но вполне работающие. Я сам лепил первые образцы, пачкая руки в глине, и Торгрим смотрел на меня с таким выражением, будто я решил переплыть фьорд в корыте.

Тепло от огня поднималось по этим трубам, проходило под полами обоих этажей и выходило наружу через специальные отдушины в стенах. Система была простой и гениальной в своей примитивности. Я не знал, выдержат ли глиняные трубы жар, не потрескаются ли, не загорятся ли перекрытия. Торгрим ворчал, что конунг занимается ерундой вместо настоящих дел. Но когда после первой же топки дом прогрелся равномерно, кузнец замолчал, а через неделю пришел просить чертежи уже для своего дома…

Печная вытяжка тоже работала безупречно. Дым от очагов не застаивался в помещении, уходил в широкие каменные трубы и рассеивался над крышей.

Я смотрел на это свое творение и чувствовал странную гордость. Я строил дом, в котором моим детям будет тепло и безопасно. В котором они будут расти, не зная холода и сырости, не кашляя по ночам от дыма, не кутаясь в шкуры, чтобы согреться.

А впереди маячили еще более амбициозные проекты: городской водопровод, канализация, горячая вода в общую баню. Я уже набросал чертежи, и Торгрим, увидев их, только крякнул и почесал затылок: «Конунг, ты решил всех богов переплюнуть?»

Мне хотелось создать удивительный город. Город, в котором моим детям будет комфортно жить. И вроде как у меня получалось. Но до полной идиллии было еще очень-очень далеко.

Внизу, на плацу, кипела жизнь.