Онлайн книга «Варяг IV»
|
Я обыскал кошели на поясах, заглянул за голенища сапог. У старшего нашёл горсть серебряных монет, похожие на арабские дирхемы. Они были стёрты от долгого хождения. Такие были у каждого второго, кто хоть раз ходил на юг. У младшего вообще ничего не нашел, кроме куска сухой вяленой рыбы, заткнутой за пояс. Человек шёл убивать меня и взял с собой перекусить. Эта деталь показалась мне такой чудовищной и нелепой, что меня едва не вывернуло снова. Я сглотнул горькую, кислую слюну и забрал у старшего добротный топор — наверняка, краденый или трофейный, снятый с убитого в честном бою. Затем обыскал землю в поисках своего сакса и нашёл его в трёх шагах, под слоем снега. Немного подумав, я решил забрать и топор младшего. Я очень надеялся, что кузнец опознает работу, может, кто-то из моих людей видел такое оружие раньше. Постоял над телами с минуту, наблюдая, как мертвенные лучи касаются их кожи. Луна не выбирала, кого освещать — она проливала свой холодный свет на всех одинаково, без жалости и без презрения. Мысли не давали покоя и вихрились в гудящей голове. Кто мог желать моей смерти настолько сильно, чтобы нанять убийц? Кто имел людей, способных сидеть в засаде в такой мороз? Сигурд мёртв. Ульф мёртв. Харальд и Торгнир тоже мертвы. Остались только те, кто недоволен Новгородом, кто считает меня выскочкой, кто точит зубы на мою власть. Старые хёвдинги. Те, кто потерял влияние. Те, кто привык брать добычу мечом, а не строить дома топором. Имён я не знал. Но знал, что они есть. И теперь они перешли Рубикон… — Кто бы вас ни послал, я до них доберусь, — сказал я тихо, обращаясь к мертвецам. Слова унесло прочь, растворило в морозном воздухе, не оставив и следа. Я развернулся и, прихрамывая, зашагал к городу. Дорога давалась тяжело. Нога болела, с каждым шагом штанина набухала кровью и противно липла к телу. Рёбра ныли, как ростовщик, который никак не сдохнет. Левая рука висела плетью, из глубокой раны на плече всё ещё сочилась кровь, пропитывая рукав, капая на снег за спиной. Ладони саднили от содранной кожи, изрезанной о чужое оружие и острый снег. Губы запеклись кровью — своей и чужой, смешавшейся в одно целое. Я шёл и думал. Главное сейчас — Астрид. Она под защитой хускарлов, но если заговорщики решатся напасть, если у них хватит людей и наглости… Я невольно прибавил шагу, заставляя себя двигаться быстрее, несмотря на боль… Ворота Буянборга выросли из темноты внезапно: будто чёрная стена частокола выпрыгнула из-под земли. Над дозорной вышкой весело переливались огоньки факелов, раскрашивая ночь желто-оранжевой краской. Кто-то окликнул меня сверху: — Кто идёт? Назови себя! Я промолчал, но подошёл ближе, в свет факела, позволяя пламени выхватить из темноты моё лицо, залитое кровью. Дозорный смотрел секунду, другую, третью, а потом морда его вытянулась, глаза расширились. — Конунг! — воскликнул он громко. — Эйгиль! Открывай! Живо, тролли тебя раздери! Это конунг! Скрипнул засов, тяжёлые створки поползли внутрь, открывая проход, скрипя и жалуясь на ночную побудку. Я шагнул в город. Ко мне уже бежали — факелы прыгали в руках дозорных, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены домов. Среди подоспевшей троицы особенно выделялся их старший — высокий, жилистый, с рыжей бородой, закрывающей пол-лица, с глазами, которые видели столько битв, что давно потеряли счёт. Я давно знал этого типа. Это был Хравн, десятник ночной стражи. Надёжный воин, из бывших дружинников Бьёрна. |