Онлайн книга «Варяг IV»
|
Астрид наклонилась ко мне: её губы почти коснулись моего уха. — Я считала дни и… ночи без тебя. — прошептала она. — Они были очень-очень длинными. И пустыми. В доме гулял ветер, и мне казалось, что это ты ходишь по комнатам и не можешь найти себе покоя. Её слова проникли в меня, как сильный хмельной мёд, и запустили тихую реакцию: кости стали мягче воска, дыхание — короче, а в груди зажглось маленькое неуклонное солнце. Весь мир превратился в ненужный фон для её лица. Я еле удержался, чтобы не схватить её за руку, не подняться и не унести ее в постель, подальше от этих глаз, от обязанностей, от необходимости быть конунгом. — Астрид… — начал я, но провалился в неуклюжий хрип. — Позже, — она отодвинулась на несколько дюймов. Её глаза блестели тёмным сапфиром, в котором была заключена наша будущая ночь. — Сначала ты должен накормить и потешить своих воинов. А потом… потом я позабочусь о тебе… Я глотнул мёда большим, обжигающим глотком, пытаясь сбить этот пожар в горле. Не помогло. Стало лишь жарче… Именно в этот момент один из молодых викингов, сидевших чуть дальше за столом, поднял свой деревянный кубок. Парень лет двадцати, со светлой, ещё не окрепшей бородкой и глазами, горевшими отвагой и той особой глупостью, что присуща юности, не видавшей ещё настоящей цены крови. — Конунг! — крикнул он, и его звонкий голос перекрыл на миг общий гул. — Планы на весну есть? Куда направим весла? Пойдём на богатых и мягкотелых южан? Или, может, двинем к северному соседу? Ларсгардские ярлы точно ослабеют после смуты! Можно будет жирный кусок земли оттяпать! Жадный шум одобрения прокатился по залу. Заблестели глаза. Застучали кубки и ножи о дерево столов. Все ждали привычного слова о добыче, о славе, о новых землях, которые можно взять просто потому, что они есть и они слабы. Я медленно отставил свой кубок в сторону. Мёд внезапно показался мне слишком приторным и тяжёлым. Я посмотрел на эти лица — загорелые, обветренные, бородатые, оживлённые хмелем и перспективой. Они думали о набегах. О грабеже. О том, чтобы взять то, что плохо лежит. Как думали их отцы. И отцы их отцов… А я думал о дорогах, которые нужно проложить так, чтобы по ним могли проехать телеги даже в распутицу. О погостах — центрах сбора и справедливости. О том, как поднять мельницы на каждом более-менее сильном ручье. Как очистить поля от валунов и пней. Как завести породистый скот, который даст больше мяса и шерсти. Как научить этих людей не только брать, но и строить… Но сказать это вслух сейчас, в этом дымном зале, подвыпившим воинам, мечтающим о весенней добыче… это всё равно что плюнуть в очаг. Шипение и брызги будут, а толку — ноль. Я плавно поднялся с места… Шум постепенно стих, как волны после брошенного камня. Сотни глаз воткнулись в мою фигуру. — Думаю… — Я медленно обвёл взглядом зал, встречаясь глазами то с одним, то с другим. — Я думаю, что нанести ответный удар по тем землям, что когда-то принадлежали Харальду Прекрасноволосому, будет справедливо. По чести. Для острастки. Чтобы все помнили: Буян не согнулся. Буян не сломлен. Буян силён, и горе тому, кто тронет его. Оглушительный рёв согласия потряс стены. Кулаки и ладони бахнули по столам, кубки коснулись губ, мед прыснул на бороды… Я поднял руку, прося тишины. |