Книга Варяг III, страница 54 – Иван Ладыгин

Я смотрел ей вслед, и на душе у меня было светло и тревожно одновременно. Я видел, как она, запыхавшаяся и сияющая, подбежала к женщинам, как что-то им рассказала, и вся их группа разом взорвалась счастливыми возгласами, смехом, объятиями. Они бросили свою работу, окружили Астрид плотным кольцом и, щебеча, как стайка весенних птиц, повели ее в город, вероятно, чтобы начинать приготовления.

Идиллия среди подготовки к бойне. Свет среди надвигающейся тьмы.

Я остался сидеть на причале. Я глядел на уходящее за горизонт солнце и слушал, как набегающие волны ласкают камни. Я думал о том, как мне невероятно повезло. Умереть в своем скучном пластиковом мире и родиться здесь. Попасть в эту эпоху. В это время. В мир, где все было по-настоящему. Где дружбу скрепляли кровью. Где любовь нужно было заслужить. Где жизнь и смерть танцевали свой вечный танец у самого твоего порога.

И я был счастлив. До боли в сердце счастлив…

"…А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала;

И крылья эту свадьбу вдаль несли.

Широкой этой свадьбе было места мало;

И неба было мало, и земли!

Широкой этой свадьбе было места мало,

И неба было мало и земли…"

Желтая осень все еще дымилась под сводами Священной рощи. Пахло прелой листвой, сырыми дубами и далеким вечным дыханием моря. Было зябко. Изо рта у меня и у всех собравшихся вырывались белые клубы пара.

Я стоял напротив Астрид под сенью громадного дуба-прародителя. Рядом с нами, огибая исполинские корни, весело бежал серебряный ручей. Его журчание было единственной музыкой, нарушавшей торжественную тишину.

Вокруг, тесным полукругом, собрался почти весь Буянборг. Я видел суровые лица дружинников, руки ремесленников, мудрые глаза старейшин, улыбчивые взгляды женщин.

Но все эти люди меркли перед Астрид. Сейчас она казалась мне воплощением самой Фрейи, сошедшей в наш мир в этот хмурый осенний день.

Ее рыжие волосы горели, как осенний лес в последних лучах заходящего солнца. Синие глаза светились сапфирами, спрятанными в глубинах зимних фьордов. У меня перехватило дыхание перед такой красотой. Я вновь почувствовал себя недостойным варваром…

Рассыпавшиеся по переносице и скулам веснушки казались золотой пылью, нанесенной рукой самого Одина. Традиционное платье из тонкой шерсти развевалось на слабом ветерке… Оно было выкрашено в цвет спелой морошки. Рукава и подол украшали сложные орнаменты, где драконы сплетались в битве с волками. На груди девушки сверкала великолепная фибула в форме сокола — она скрепляла тонкие ремни накидки из белого меха песца.

Астрид была душой этого края, его плотью и кровью, его суровой поэзией, и сейчас эта поэзия становилась моей судьбой.

Вёльва тихо и смиренно стояла между нами.

— Дуб держит небо, — начала она хриплым голосом. — Корни его пьют из вод Мимира, а ветви видят орла Хресвельгра. Сила его — в единстве. В глубоких корнях и высоких ветвях. Так и вы предстали здесь, дабы корни вашего рода ушли глубоко в эту землю, а ветви поднялись высоко к солнцу. Да будет ваш союз крепок, как сталь, и долог, как всесаги этого мира!

Она сделала знак рукой, и двое дружинников подвели к камню-жертвеннику белого барашка. Животное, на удивление, не отбивалось, будто понимало значимость момента. Вёльва провела ладонью над его головой, что-то прошептала. Потом резким точным движением она подставила медную чашу и перерезала барашку горло. Алая кровь соприкоснулась с холодным металлом. Пара стало больше…