Книга Варяг III, страница 40 – Иван Ладыгин

— Вам несказанно повезло, что ваш конунг не только могуч, как медведь, но и хитер, как лис, и мудр, как ворон Одина! Он видит на десять шагов вперед, тогда как вы видите только острие своего копья! Доверяйте ему! Его избрали не только вы на тинге. Его избрали боги! Разве они могут ошибаться⁈

Ее горячие и убедительные слова падали на благодатную почву. Люди переглядывались, кивали. Они вспоминали и «Пламя Суртра», испепелившее драккары Харальда, и мой изможденный вид после поединка с берсерком, и мое возвращение из Альфборга с договором о союзе. В их глазах сомнения начали медленно таять, сменяясь тяжелой решимостью.

Я поднял руку, завершая спор.

— Повторяю! Мы многого не знаем о противнике. Но мы точно знаем, что мы обескровлены. Что наши стены — далеко не крепость, а обычный и грубый частокол. Разум — наше главное оружие сейчас! Разум, а не слепая ярость! Разумнее встретить Торгнира здесь, на наших условиях, измотав его и заставив платить кровью за каждый шаг! И это мое последнее слово как вашего конунга!

Гневная самоуверенность сменилась напряженной задумчивостью. Викинги не были в полном восторге. Им претила сама мысль о сожжении Гранборга. Но семя сомнения в их собственной правоте было посеяно. И на данный момент этого было достаточно.

Когда толпа наконец стала расходиться, я почувствовал, как последние силы покидают меня. Нога подкосилась, и я едва не рухнул, но сильная рука Эйвинда мгновенно подхватила меня под локоть.

— Ты отлично выступил, брат! — прошептал он мне на ухо. — С почином! А теперь держись.

Он и Астрид почти на руках довели меня до моей горницы. Я рухнул на лавку у стола, с трудом переводя дыхание. Комната поплыла перед глазами. Через несколько мгновений дверь открылась, и вошли остальные, кому я мог доверять: Лейф, Асгейр и Торгрим.

Астрид осталась стоять у двери. Лицо девушки было бледным от усталости и переживаний.

Я кивнул друзьям и решил сразу перейти к делу. Разложив на столе карту острова, я ткнул пальцем в линию тракта, соединяющего все наши города.

Асгейр задумчиво почесал рыжую бороду. Торгрим хмыкнул и уселся на лавку. Лейф и Эйвинд плеснули себе пива из глиняного кувшина.

— Итак, — начал я, водя пальцем по линии от Альфборга к Буянборгу. Моя рука дрожала, и я с силой упер ее в стол. — Он идет сюда. Длинной змеей по лесным тропам, растянув обоз. Возможно, у нас есть неделя. В лучшем случае — полторы.

— Первое… — я перевел взгляд на Эйвинда. — Как только последний корабль Берра отчалит от причала Гранборга, ты возглавишь небольшой, но быстрый отряд и спалишь город дотла. Чтобы Торгнир не нашел там ни крошки хлеба, ни глотка эля, ни целой крыши над головой. Пусть его воины спят под открытым небом, мокнут под дождем и жуют ремни от своих сандалий. Или что они там припасли…

Эйвинд мрачно кивнул, в его глазах вспыхнул знакомый, почти радостный огонек прирожденного разрушителя.

— Как скажешь, братец… — хрипло пообещал он. — Пусть глотают пыль…

Но Асгейр нахмурил свои рыжие брови.

— Сжечь свой же город… Это жестоко, Рюрик. Слишком жестоко. Люди и так напуганы, бегут из своих домов. Это лишний раз посеет панику и непонимание. Они скажут, что их конунг, вместо того чтобы защищать, сам предает их земли огню.

— Это посеет холод и голод в стане врага, — парировал я, чувствуя, как на меня давит тяжесть этого решения. — А панику мы пресечем железом и словом. Иногда… иногда нужно отрубить палец, чтобы спасти всю руку. Я не могу сейчас объяснить, откуда я знаю, что это сработает. Но я знаю. Это сработало однажды… в другой жизни. Это лишит его инициативы, заставит нервничать, заставит его воинов усомниться в своем предводителе, который привел их на пепелище.