Книга Варяг III, страница 3 – Иван Ладыгин

Я поймал взгляд Асгейра. Старый воин стоял, опираясь на секиру, его могучее тело было испещрено ссадинами и порезами. Рядом с ним, на голой земле, сидел Торгрим.

— Асгейр! Торгрим! — крикнул я. — Организуйте патрули вокруг всего поселения. Мало ли, вдруг Харальд приготовил нам сюрпризы? Или он может вернуться, почуяв нашу слабость.

Асгейр лишь мотнул головой, без лишних слов собирая вокруг себя верных людей. Торгрим молча кивнул и поднялся на ноги. Его умные глаза уже оценивающе скользили по остаткам частокола.

— Лейф! — мой голос сорвался на крик. Я увидел высокую фигуру воина, который, казалось, искал, куда бы приложить свою ярость. — Собери пленных в одном месте. Всех, кто выжил из отрядов Харальда. И организуй надежную охрану. Я не хочу самосуда.

Лейф хотел было возразить, но затем лишь сурово кивнул и сильнее сжал рукоять своего топора.

— Будет сделано, Рюрик.

Все разошлись, и на мгновение я остался один посреди этого хаоса. Но одиночество было обманчивым. Десятки глаз по-прежнему следили за мной. Ждали. Я был тем, кто должен был нести этот груз. А мне до смерти хотелось от него спрятаться…

Главный дом Бьёрна, еще недавно бывший символом власти и семьи, теперь представлял собой жалкое зрелище. Дверь висела на одной петле, внутри пахло дымом, кровью и страхом. Я превратил его в подобие лазарета. Лучшего места не было.

Первое, что я сделал, входя внутрь, — окинул взглядом большую горницу, ища глазами белоголовых мальчишек. Но, понятное дело, я их не увидел… Вокруг звучали лишь стоны раненых, разложенных на полу на разостланных шкурах.

Ко мне подошел один из хёвдингов, старый воин с перевязанной головой.

— Рюрик… Дети ярла Гранборга — те, кого усыновил Бьёрн… — он качнул головой, его глаза были пусты. — Их убили в первую же атаку. Прямо у ворот. Они… они выбежали с деревянными мечами.

Я скрипнул зубами. Звук был настолько громким в моей голове, что на мгновение заглушил все вокруг. Аксель. Олаф. Дети Эйрика… Их детские, одухотворенные лица, их мечты о подвигах… Все оборвалось тупым ударом топора какого-то безликого воина Харальда.

Вера в людей в моем сердце начинала стремительно таять. Большая ее часть сгорела вместе с Буянборгом, истекла кровью на его улицах. Остались лишь инстинкты. Инстинкт выживания. Инстинкт долга. И единственным лекарством от этой всепоглощающей тьмы была суета. Какое-нибудь дело. Какое-нибудь физическое, ощутимое действие.

И я окунулся в работу с исступлением утопающего.

Люди Эйвинда, сами едва держась на ногах, приносили раненых. Это был кровавый конвейер, не знающий конца. Я мыл раны кипяченой водой, которую удалось в спешке вскипятить на очаге. Поливал их медом, найденным в разгромленных кладовых. Накладывал повязки из разорванных рубашек. Ампутировал раздробленные конечности, прижигал культи раскаленным железом, которое подносил мне один юркий юнец — сын какого-то хёвдинга, потерявшего руку. Я поил их отварами из ромашки и тысячелистника — единственное, что мне удалось тут найти.

Я работал на автомате, мои движения были резкими, точными, но душа отсутствовала. Она пряталась где-то глубоко внутри, свернувшись клубком ужаса. Я и сам еле стоял на ногах. Рана на икре пылала адским огнем, каждый шаг отзывался в мозгу ослепительной вспышкой. Запястье, поврежденное в схватке, ныло тупой, изматывающей болью. Рука опухла и плохо слушалась.