Книга Варяг II, страница 87 – Иван Ладыгин

Я ступил на землю. Твердая, устойчивая, незыблемая почва Буяна под ногами вселяла уверенность. Это были не зыбкие, качающиеся доски корабля, не чужая, враждебная земля Альфборга, не коварные пески незнакомых островов. Это была Родина! Каждая песчинка ее, каждая травинка была мне знакомой, была частью моей новой выстраданной судьбы.

Я окинул взглядом поселение, жадно впитывая каждую деталь. Длинные, приземистые дома плотно прижимались друг к другу, словно стадо овец в стужу. Их высокие крыши пестрели поросшими мхом. Дым стелился в осеннем воздухе, сливаясь в одну серую гриву над богатыми хуторами.

Яркие, жизнеутверждающие краски били по глазам. Вывешенные для просушки пестрые шкуры медведей и оленей, яркие платья женщин, торговые прилавки — все это сверкало родным теплом. Это была картинка из книги…

Лейф и его люди ступили на причал с осторожной, выверенной сдержанностью. Они были гостями и потенциальными союзниками. Но в их глазах читалось напряжение. И оно понятно… Как их встретит Бьёрн Веселый? Хлебом, мёдом? Или холодной сталью топора?

Эйвинд, напротив, сиял, как отполированный медный таз. Он растянулся в своей знаменитой ухмылке, озирая пристань и толпящихся на ней женщин с видом заправского торговца.

— Смотри-ка, Рюрик, — подмигнул он, энергично хлопая меня по спине, — а груди-то тут, я погляжу, ничуть не меньше, чем в Альфборге! И глаза смотрят куда добрее, без этой вечной загадочности и подвоха! Чувствуется, дома и стены помогают!

Я не мог сдержать улыбки. Его звериное жизнелюбие, его умение находить радость в самых малых вещах были как глоток крепкого, холодного эля после долгого поста в пустыне. Он был глотком самой жизни.

Связанный Карк, которого вели два суровых воина Лейфа, был мрачнее самой темной ночи в Сумрачном лесу. Он понимал, что его участь, его суд и, возможно, его казнь решатся здесь. И шансов на милость или даже на быструю смерть было мало. Его холодные глаза наполнились страхом, который он тщетно пытался скрыть.

Кто-то с шумом стал расталкивать толпу любопытных зевак, послышалась ругань и смех. И уже через мгновение ко мне вышли старые друзья.

Асгейр просто подошел, и его здоровенная лапа сжала мое предплечье с такой силой, что кости хрустнули. В его маленьких, глубоко посаженных глазах горела радость, огромное облегчение и простая, как мир, поддержка. Когда-то, в самом начале моего пути здесь, в теле раба, я рискнул всем и спас от мучительной смерти его жену.

— Рад, что ты жив! — произнес он хрипло.

— Ты не поверишь, но я тоже этому рад. — фыркнул я. — Как жена?

— Цветет и пахнет розами! — улыбнулся Асгейр.

— Отодвинься, старый хрыч! — вклинился между нами Торгрим. — Дай поздороваюсь с другом!

Могучий кузнец обнял меня за плечи — я ответил ему тем же. Его лохматые брови сдвинулись в суровом напряжении, но в темных глазах светилась искра неподдельной радости.

— А слухи-то! Слухи-то какие ходили, Рюрик, — пробасил он. — Сказывали, и корабль твой сожгли, и тебя самого на дно фьорда отправили к змею Ёрмунганду. А я гляжу — цел. Не совсем, конечно, в целости и сохранности, — он оценивающим взглядом окинул мои потертые доспехи и загорелое лицо, — но жив! И даже кузнечное дело, поди, за походом не забыл? Не растерял те знания, что в головушке твоей светлой хранились?