Книга Варяг II, страница 8 – Иван Ладыгин

— Конунг приказал — вот я и пришел, — прохрипел он, едва я закончил объяснять план работ. У него был неприятный скрипучий голос, будто кто-то рубил киркой камень у него в глотке. — Но будь я проклят, если понимаю, зачем ему понадобился травник с придурью. Мы должны громить лагеря Харальда, а не ползать по болотам и вымаливать милость у полусдохшего ярла.

Эйвинд, будучи моим самым ярым другом и защитником, нахмурился и шагнул вперед.

— Успокойся, Хакон. Твоему топору ещё будет работа. А пока — послушай, что Рюрик говорит. У него в голове не опилки.

— Моя задача — дипломатия и знание, — четко сказал я, ловя единственный глаз Хакона. — Твоя, Хакон, — быть моей тенью здесь. Я хочу, чтобы ты следил за моими владениями и поглядывал за людьми Сигурда. Я уверен, что он нападет. Он делал это уже не раз. Ты и твои люди — мои глаза и щит. Без вас здесь всё пропадет…

Хакон был диким и старым волком. Его невозможно было приручить. Но вот его ярость можно было направить в нужное русло. Его ненависть к Сигурду — острый клинок. Главное — держать его острием от себя.

Я повернулся к Торбьёрну и Эйнару, которые робко стояли поодаль.

— Вам вдвоем придется здесь сразиться за изобилие. Вы должны сохранить порядок. Поля, скот, мельницу. — Я протянул им дощечку с начертанной схемой. — Если дождей будет мало, проройте канавы от ручья вот здесь. Справитесь?

Старый Торбьёрн взял дощечку дрожащими руками. Он уже смотрел на меня без раболепия. Но в глазах старика читалась суровая ответственность свободного человека.

— Справимся, хёвдинг. Не подведем!

Хакон лишь фыркнул и отошел в сторону, к своему угрюмому десятку. Они перекинулись парой слов, заржали как кони, и демонстративно начали точить свои топоры. Такие люди мне сейчас и были нужны… Грубые и сильные…

По возвращении в Буянборг, я сразу же направился к будущему капитану нашего дипломатического предприятия. Благо Бьёрн всё утряс заранее. Правда, он также предупредил, что нужный мне человек, не отличается добрым и покладистым нравом. Но я чувствовал, что мы поладим.

Гавань гудела, как растревоженный улей. Скрипели канаты, хлопали паруса, кричали чайки. Воздух был острым и соленым. У причала покачивался крепкий «карви» — не длинный боевой драккар, а широкое, вместительное торговое судно. Его капитан, Эйнар по прозвищу Седая Борода, опирался на бортик и смотрел на мою приближающуюся фигуру с немым, откровенным презрением. Его лицо было выдублено ветрами в коричневую, потрескавшуюся кожу.

— Ты и есть тот целитель, что будет указывать мне курс? — бросил он, не дожидаясь приветствия. — Запомни: на моем корабле две власти — я и море. Твои штучки остаются на берегу. Одно неверное слово о навигации — и ты отправишься до Альфборга вплавь. Договорились?

Я подавил первую вспышку раздражения. С такими, как он, сила была в спокойствии.

— Я здесь не чтобы указывать, Эйнар. Я здесь чтобы слушать, — ответил я ровно. — Расскажешь о течениях и восточных ветрах? Мои знания суши бесполезны против твоей стихии.

Капитан на мгновение опешил, ожидая иного ответа. Презрение в его глазах сменилось настороженным любопытством.

— Гм. Это можно… Это верно… — пробурчал он и повернулся к команде. — Чего уставились? Грузите припасы!

Не говоря ни слова, я скинул плащ и встал рядом с его матросами, взвалив на плечо тяжелый тюк с вяленой олениной. Работа была знаком уважения к его авторитету. Эйнар молча наблюдал, а затем коротко кивнул. Первый лед между нами был сломан.