Онлайн книга «Варяг II»
|
— Они ушли, отец. Как дым. Следы теряются у побережья. — Торгнир старался говорить ровно, сдерживая дрожь в руках, сжимая кулаки за спиной. — Дым? — Ульрик с силой, от которой кресло затрещало, ударил костяшками по дубовому подлокотнику. — Настоящий лидер нашел бы их! Выкурил бы из норы, как лису! Выбросил бы их вонючие кишки на гнилой частокол для всеобщего обозрения! Лейф на твоем месте не вернулся бы с пустыми руками! Он… Ярл, осознав свою ошибку, резко одернул себя. Но было поздно. Это «Лейф на твоем месте…» прозвучало как приговор. Как последняя черта. Для Торгнира эти слова стали ключом, щелкнувшим в последнем, самом тяжелом замке его терпения. Теперь перед ним стоял не отец, не ярл, ведущий свой народ к счастью, а упрямый и сломленный старик, цепляющийся за призрачный союз с Буяном. Старик, что совершил ошибку. Старик, который вёл их род к полному и окончательному краху под катком Харальда. Глаза Торгнира полыхнули синим взрывом. Он скрипнул зубами. Его голос стал тихим, острым и смертельно опасным, как отточенная бритва, приставленная к горлу. — Отец… Я подумал и решил, что твои дни как правителя Альфборга окончены. Твоя болезнь, твоя… слабость, они лишили тебя рассудка. Отныне ради спасения нашего народа и ради нашей земли я беру власть в свои руки. Ульрик попытался встать, лицо ярла побагровело от прилива крови, жилы на шее вздулись. — Что⁈ Как ты смеешь! Я же твой отец и вождь! Стража! Взять этого неблагодарного выродка! Дверь распахнулась. Но в зал вошли не его преданные, поседевшие в боях хускарлы. А прибыло несколько молодых воинов в походных плащах. Люди, верные Торгниру. Те, с кем он делил хлеб и риск этой неудачной вылазки, кому он шептал на привалах о «новом пути» для Альфборга. Ульрик взглянул на них с немым и абсолютным потрясением. А затем усмехнулся. Он разглядел в глазах молодых викингов… суровую убежденность. Они верили юному Торгниру больше, чем старческой мудрости и осторожности… — Ты не закончишь свои дни, как ярл Эйрик… — холодно, почти по-деловому, сказал Торгнир отцу. — И не падешь в бою. Ты просто тяжело заболел. Болезнь и дурные советчики помутили твой разум. И ты нуждаешься в покое и лечении. В уединении… Это был жесткий политический ход. Смерть отца создала бы из него мученика, развязала бы руки Лейфу, объединила бы против Торгнира многих жителей Альфборга. А так… Так это был просто больной и впавший в маразм старик, которого от дел отстранил хоть и суровый, но заботливый сын. Ульрика схватили без лишней жестокости, но с неумолимой силой. Старые кости хрустнули. Ярл боролся, плевался, пытался укусить, но его силы, и без того исчерпанные, быстро иссякли. И последнее, что он увидел, прежде чем тяжелая дверь его покоев захлопнулась, — было спокойное и решительное лицо сына. Чужое лицо… Торгнир стоял в главном зале на одном уровне с теми, кого он собирался вести за собой. Перед собравшимися старейшинами, вождями мелких родов и верными ему воинами. Он видел в их глазах смесь страха, надежды, любопытства и откровенного недоверия. — Друзья! Воины! — его голос, окрепший за дни похода, был тверд и звонок — он резанул гул, заставив всех замолчать. — Мой отец, ярл Ульрик, наш вождь, тяжело болен. Болезнь, что долго точила его тело, теперь отняла у него и ясность мысли. Он бредит союзами с теми, кто ведет нас к гибели! Ради Альфборга, ради наших жен, детей и стариков, я вынужден взять бразды правления в свои руки. Отныне я буду вашим щитом и вашим мечом! |