Книга Варяг II, страница 59 – Иван Ладыгин

Он громоподобно рассмеялся. Наши кони вздрогнули.

— Всё просто! Боги меня любят и оберегают! Я им, видать, пришелся по нраву! А тебя, Рюрик, — и подавно! Взгляни на себя! За какие-то месяцы ты из трэлла, обреченного на веслах, превратился в вольного бонда, друга конунга, жениха его племянницы и искусного воина! Ты прошел сквозь огонь и воду! Ты добился большего, чем иной человек за всю свою долгую жизнь. Разве это не знак? Ты под самым что ни на есть мощным крылом самих богов, можешь не сомневаться!

В его словах была своя неоспоримая правда. Но она не приносила утешения, а лишь подчеркивала чудовищный груз ответственности.

— Наверное… — промолвил я задумчиво и решил отойти от темы. — А ты, кстати, где вчера ночью пропадал? Я тебя искал — хотел опрокинуть пару кружек эля.

Эйвинд самодовольно хмыкнул и подмигнул с таким видом, будто только что выиграл в кости молот самого Тора.

— А я, брат, занимался важными делами! Ублажал одну местную девку. С грудями, как спелые дыни, станом — ивовый прут, а глаза… ах, глаза как два озера в летний день! Мы подарили друг другу ночь, о которой саги слагать будут. Она еще долго будет вспоминать Эйвинда Счастливого!

— А ты не боишься, что потом придется ублажать не только ее, но и ее разгневанных родителей, а заодно и мастерить детские кроватки? — не удержался я от колкости.

Он посмотрел на меня с искренним, почти детским недоумением.

— Нет. Чего мне бояться? Я — мужчина, здоровый и сильный! Я живу по заветам предков! Чем больше у меня будет женщин и детей, тем богаче и сильнее будет мой род, тем больше будет у меня воинов в моей дружине! Дети — это дар богов, Рюрик, продолжение нас в этом мире. Я стараюсь не думать о сложном. Не забивать голову тем, что еще не случилось. У меня одна жизнь — от первого крика до последнего вздоха перед вратами Мидгарда. И этот отрывок я хочу наполнить всеми красками, что есть под солнцем: жаркими сражениями, громкой славой, красивыми женщинами и любимыми крепкими детьми… — Он помолчал, и его взгляд на миг стал серьезным. — А горя и печалей, поверь, на всех хватит. Оно само найдет тебя, куда бы ты ни прятался. Зачем же его искать заранее?

— Красиво стелешь, дружище… — усмехнулся я, тронутый его простой языческой философией. — Прямо как скальд.

— Не… — отмахнулся он. — Это ты у нас скальд — это по твоей части витиеватые слова плести. А я такой, какой я есть. Простой воин с простыми радостями.

— Я рад, что у меня появился такой друг, как ты. Искренне.

Он хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва удержался в седле.

— Это взаимно, брат. До самой Вальхаллы! И дальше!

Нашу беседу, ставшую для меня глотком чистого воздуха, грубо прервал шум впереди. Из-за поворота лесной тропы, поросшей пожухлым папоротником, показался караван. Это был целый род, изгнанный из своего гнезда. Человек двадцать, не меньше. Старики горбились под тяжестью узелков с немудреным скарбом, их лица были изборождены морщинами, каждая из которых казалась шрамом от прожитой невзгоды.

Женщины с испуганными глазами прижимали к груди завернутых в тряпье младенцев. Дети постарше, едва переставляющие босые, исцарапанные ноги, смотрели на мир с немым вопросом.

Они тащили за собой две разваленные телеги, нагруженные тем немногим, что успели унести. Запряженные в них заморенные клячи едва двигались, их ребра проступали под тонкой кожей.