Книга Варяг II, страница 40 – Иван Ладыгин

— Наслышаны, — произнес он, и в его голосе не было ни одобрения, ни порицания. — Целитель. Воин. Скальд, что развлекает Бьёрна и его дружину. Правда, не ожидали увидеть вживую. И уж тем более в таком… скромном сопровождении.

Я лишь кивнул, чувствуя, как между братьями пробегает почти осязаемая искра взаимной ненависти. Они стояли рядом, но казалось, их разделяет бездна. Лейф смотрел на меня с холодной, отстраненной оценкой мастера, рассматривающего новый инструмент. Торгнир — с открытой, немой враждебностью, словно я был лично виновен во всех его бедах.

— Мы не приветствуем чужаков, — огрызнулся младший, даже не глядя на меня, уставившись куда-то за мою спину, на наш карви. — Особенно из земель твоего конунга. Мы слышали, как он вероломно расправился с ярлом Эйриком. Удар в спину — любимая тактика Бьёрна?

Эйвинд снова не сдержался, шагнув вперед так резко, что несколько дружинников положили руки на рукояти топоров.

— Бьёрн победил его в честном поединке, один на один! Там не было ни вероломства, ни удара в спину!

Лейф хмуро посмотрел на него, затем перевел свой тяжелый взгляд на меня. Казалось, он взвешивал каждое слово, каждую эмоцию.

— Мы верим в это, — сказал он. — Бьёрн — воин, а не разбойник. Но поговорим обо всем под кровом нашего отца. Он вас выслушает и решит, что с вами делать.

Дружинники Лейфа и Торгнира сомкнулись вокруг нас плотным кольцом — этакий стальной ободок, отрезающий все пути к отступлению. Нас с мягким нажимом повели от причала вглубь поселения, по грязной, ухабистой улице, выложенной широкими досками.

Эйнар шел рядом со мной, не поднимая головы, угрюмо бормоча себе под нос проклятия. Я улавливал редкие обрывки: «…ведь я же говорил… в логово к волкам… ведут, как овец на убой…»

Эйвинд, напротив, сразу воспрял духом. Его природное легкомыслие взяло верх. Глаза забегали по сторонам, выискивая в толпе симпатичные лица. Он улыбался местным девушкам, которые, пряча улыбки и краснея, выглядывали из-за углов домов.

— Ничего так местечко, — беззаботно бросил он мне через плечо. — Девки тут ладные и румяные…

— Ты просто голоден. — буркнул Эйнар ему в спину.

Я же молчал. Все мое внимание, все чувства были прикованы к братьям, шагавшим впереди, и к самому Альфборгу, что раскрывался перед нами, как странная, тревожная книга. На первый взгляд — обычное северное поселение. Но чем дальше мы уходили от гавани, тем явственнее становилось невидимое напряжение, витавшее в воздухе. Люди на улицах постоянно шептались, перебрасывались быстрыми, испуганными взглядами, кивая в сторону то Лейфа, то Торгнира. Чувствовалось четкое и незримое разделение на два лагеря. Это читалось в каждом жесте, в каждом вздохе, в том, как одни лавочки почтительно кланялись Лейфу, а другие — с подобострастием провожали глазами Торгнира.

Братья не разговаривали друг с другом. Они шли, словно два сильных магнита, обращенные друг к другу одноименными полюсами. Их ненависть была тихой, глухой, тлеющей под пеплом приличий, но оттого не менее смертоносной.

И только одна сила, хрупкая и угасающая, удерживала их от открытой, кровавой схватки. Дряхлый больной старик в большом доме на холме. Пока Ульрик Старый дышал, пока его воля, пусть и ослабевшая, висела над Альфборгом, война за наследство была под строжайшим запретом. Но каждый из сыновей, и каждый житель города, понимал — часы его жизни отсчитывали последние песчинки. И с последним его вздохом сюда придет междоусобица.