Книга Варяг II, страница 36 – Иван Ладыгин

Утро застало нас на палубе, разбросанных, как щенков, но впервые за долгие дни — выспавшихся. Голова гудела от вчерашнего меда, но на душе было светло, ясно и… спокойно. Даже Эйнар что-то насвистывал себе под нос, сверяясь с положением солнца и уверенно правя курс.

Ветер, наконец-то, смилостивился над нами. Он ровно и уверенно, без перебоев, наполнял наш широкий парус, неся карви к цели с такой скоростью, о которой мы и мечтать не могли. Теперь можно было отдохнуть от весел, дать затянуться кровавым мозолям на руках.

— Ну что, берсерк, встряхнем наши косточки, чтобы не заржаветь? — Эйвинд подошел ко мне, размахивая двумя тяжелыми, обмотанными тряпьем деревянными тренировочными мечами. В его глазах снова играл знакомый, озорной огонек, вытеснивший вчерашнюю злобу.

Я кивнул, с трудом скрывая улыбку. Размять затекшие, одеревеневшие мышцы было самой что ни на есть отличной идеей. Мы с ним встали в стойку на носу корабля, единственном более-менее свободном месте. Дерево щитов глухо и ритмично стучало друг о друга, тренировочные клинки выписывали в воздухе простые, но отточенные до автоматизма связки, вбитые в мышечную память неделями изнурительных тренировок. Это был почти что танец — ритмичный, полный скрытой силы, взаимного уважения и безмолвного понимания. Мы прекрасно знали, на что каждый из нас способен в настоящем смертельном бою… И это знание делало нашу учебную схватку особенно острой.

Я уворачивался от его размашистого удара, парировал щитом, отвечал коротким, резким тычком. Движения, боль, концентрация — все это стало лучшей терапией. Они очищали разум, возвращая тело к жизни после дней, проведенных в аду монотонной гребли и душевного разложения.

И тут, как гром среди ясного неба, раздался крик Эйнара.

— Земля! Я вижу землю! Впереди по курсу!

Мы с Эйвиндом замерли на полуслове, побросали оружие. Три пары глаз, выжженных соленой водой и усталостью, устремились к линии горизонта. Туда, где синева бескрайнего неба сливалась с бирюзой моря.

Сначала это была всего лишь едва различимая глазом полоска, похожая на нарисованную углем черту. Затем она стала расти, утолщаться, приобретать очертания. Мы смогли разглядеть пологие холмы, покрытые каким-то темным лесом, желтые пятна побережья, и… дымок. Не один, а несколько, сливающихся в легкую, сероватую дымку. Верный признак жизни. Большого, многолюдного поселения.

Эйнар, не отрываясь от руля и не сводя глаз с цели, обернулся к нам.

— Альфборг, — произнес он твердо и громко, чтобы перекрыть шум волн и ветра. — Это он. Гавань ярла Ульрика. Мы добрались!

Сердце дрогнуло, сделав в груди неправильный, судорожный, болезненный толчок. Волна облегчения накатила с такой силой, что у меня подкосились ноги, и я едва удержался, ухватившись за планшир. Мы доплыли. Черт возьми, мы это сделали! Прорвались сквозь засады, шторм, собственную ненависть, усталость и отчаяние.

Но следом за облегчением холодной скользкой змеей подполз знакомый страх. Там, за этим берегом, нас ждал больной ярл. Его враждующие, алчущие власти сыновья. Гнездо политических интриг, лжи и предательства. И, почти наверняка, новые, куда более изощренные ловушки, расставленные длинной рукой Сигурда.

Я стоял, впиваясь глазами в приближающийся берег, и чувствовал, как по спине, под грубой тканью рубахи, маршируют легионы мурашек.