Книга Варяг II, страница 106 – Иван Ладыгин

Стоя на краю мыса, я ощущал ледяное спокойствие. Ни страха, ни сомнений.

— Трубите! — рявкнул я, нарушая оцепенение, сковавшее дозорных. — Трубите без остановки, без передышки! Пусть в Буянборге знают, что час битвы настал!

Парни встрепенулись. Один, крепыш с рыжей бородой, бросился к сложенному из хвороста и смолы кострищу. Через мгновение к небу взвился жирный, черный столп дыма, зловещий и неумолимый. Другой, тощий юнец, набрав в легкие воздух, поднес к губам витой боевой рог. Его низкий, протяжный рев, полный тревоги и немого гнева, разорвал тишину. Ему тут же вторили другие рога, подхватывая эстафету по всему побережью, пока воздух не задрожал от сплошного гула.

— Все остальные — луки на изготовку! — скомандовал я, обводя взглядом воинов, застывших на краю обрыва. — Никаких выстрелов без моего приказа! Копья — в землю, щиты — к ноге! Ждать!

Я видел, как они сжимают в белеющих пальцах древки стрел, как глотают воздух пересохшими глотками, как мускулы на их руках напрягаются в ожидании. Они были хорошими бойцами, но вид армады, что медленно и неотвратимо надвигалась на наш дом, сковывал их души пальцами ужаса.

Сам я повернулся к «Рогатке». Массивная тугая конструкция из дуба и бычьих жил ждала своего часа.

— Лейф! Эйвинд! Натягиваем! — бросил я, хватаясь за рукоять ворота.

Могучий Лейф без единого слова уперся плечом в балку, его мускулы вздулись буграми, шея напряглась. Эйвинд, ловкий и стремительный, как горный поток, помогал ему. С глухим треском и скрипом тугие жилы натянулись, дерево застонало под натиском. Я вкатил в желоб первый тяжелый булыжник-ядро.

В стороне стоял Сигурд. Его высокомерная, надменная маска треснула, обнажив искреннее ошеломление. Он смотрел на приближающийся лес мачт, и в его широко раскрытых глазах читалось неприкрытое отчаяние. Да, это была сила, с которой ему, провинциальному ярлу, никогда не доводилось сталкиваться. Около сотни драккаров, выстроенных в грозный клин. На каждом — по сорок, пятьдесят закаленных в боях норманнов, жаждущих добычи и славы. Вся мощь Харальда Прекрасноволосого, вся его железная воля обрушивались на наш скромный Буян.

— Луки! — вдруг просипел Сигурд, очнувшись. — Все к краю! Все! Будем поливать этих сукиных детей стрелами, как только подойдут на расстояние выстрела! Двигайтесь! Быстрее! Быстрее!!!

Его хускарлы засуетились, послушно занимая позиции. Но в их движениях не было той слаженности и уверенности, что царила среди моих людей и воинов Бьёрна. Они метались, толкались, их глаза бегали.

Флот приближался, разрезая воду десятками острых, змеиных носов-драконов. Сквозь утренний воздух уже доносился невнятный, но нарастающий гул тысяч голосов, скрип весел, бряцание оружия о щиты. Запахло смолой, соленой водой и чужим потом.

— Эйвинд! — крикнул я, не отрывая взгляда от моря, где уже можно было разглядеть лица первых гребцов. — Бери коня! И дуй к лебедкам! Ты отвечаешь за трос! Помнишь все, что я говорил?

— Как свои пять пальцев! — с этими словами Эйвинд метнулся к привязанным в тени деревьев лошадям, вскочил в седло и, пришпорив коня, помчался вдоль берега, к тому месту, где была спрятана наша главная хитрость — подводная «цепь», способная переломить хребет любому, даже самому большому драккару.