Книга Варяг I, страница 75 – Иван Ладыгин

— Бежать? А куда, скальд? От одного ярла к другому? У Эйрика они — скот. А скот не бежит. Скот просто ждёт, чьё ярмо окажется легче. Может, наше? А может, и нет. Их жизнь — это не выбор, а игра в кости. И они уже проиграли. Много раз.

Его слова ударили меня под дых, тупо и тяжело. Мой «освободительный поход», моя гениальная тактика, мое желание доказать всем и вся… Для этих людей мы были не освободителями. Мы были новыми сборщиками податей. Новыми хозяевами, пришедшими отобрать последнее. Просто сменится вывеска на бойне.

Я почувствовал, как подкатывает тошнота. Горький, желчный привкус во рту.

Ночь мы простояли в скрытой бухте, в паре часов ходу от цели. Высаживаться в кромешной тьме мы не рискнули. Это был верный способ напороться на копье разведчика. Мы развели жалкий огонек в каменном ящике, набитом землей. Осторожно, чтобы дым не был виден.

Сидели тесным кругом — Бьёрн, Эйвинд, я, пара других бородатых громил. Ели жареную на углях рыбу, запивая ее кислым пивом, которое отдавало дрожжами и металлом. Ветер гулял по берегу, заставлял пламя трепетать, а нас — ежиться и кутаться в плащи.

Чтобы как-то убить время, я попросил парней, чтобы они рассказали мне о близлежащих землях. Это давно стоило сделать, но все как-то не до этого было.

Эйвинд, разогретый хмелем, взял обгорелую палку и начал водить ею по плоскому камню, как указкой.

— Вот, — ткнул он, — наш остров. Наш Буян. А тут — владения Эйрика-Собаки. Гнилой кусок, от которого пахнет предательством. Дальше на восток — Ульрик Старый дрыхнет, как сурок в своей норке. А вот тут… — Он провел палкой далеко на юго-запад, за море. — Элирия. Там расселились смешные и слабые люди. Их короли живут не в добротных домах, как наши ярлы, а в каменных гробах-замках. Боятся своего же народа. Молятся богу, который учил слабости и всепрощению. Смешно, правда?

Далее его палка поползла на восток, через нарисованное море.

— А вот Гардарики. Дикие земли. Леса там, что стены! Реки — огромные дороги! Говорят, их князья судят не по писаному закону, а по «правде». Это странно. — Эйвинд на миг задумался, но продолжил. — Но… уважительно. Сильные люди там живут! Правдивые! Крепкие и опасные, словно медведи и хитрые, как лисы! И богам поклоняются разным. Перун у них, что наш Тор! В особом почете!

У меня перехватило дыхание. Сердце забилось где-то в горле, громко и неровно. Гардарики. Русь. Она тоже здесь есть! Прямо сейчас, в это самое время, там, за морем, ходят по земле мои предки. Возможно, строят Новгород. Спорят друг с другом и с варягами. Пишут свои первые, еще неясные летописи.

А я сижу здесь, среди чужих мне людей, готовясь штурмовать чужой борг, решать чужие споры. Меня охватила дикая, всепоглощающая тоска. И чувство чудовищной, необратимой ошибки. Я оказался не там, где надо. Я был нужен не здесь… Мне вдруг показалось, что я предал свою землю, просто очутившись не на том клочке истории…

Я машинально протянул руку и провел пальцем по нарисованному Эйвиндом востоку, смазав и стерев некоторые линии. Грязь въелась под ноготь.

Эйвинд поднял на меня взгляд.

— Что, скальд? Знакомые места?

— Слышал краем уха, — буркнул я, отведя взгляд.

Спали, как всегда, на палубе, завернувшись в плащи и прижавшись друг к другу для тепла. Спали урывками, тревожно. Шепот волн о камни, навязчивый скрип снастей, храп и бормотание спящих воинов — все это сливалось в одну тревожную симфонию перед грядущей битвой.