Книга Варяг I, страница 72 – Иван Ладыгин

— Хочешь попробовать? — я убрал щит и бросил ему деревянный тренировочный меч.

Он поймал его на лету, усмехнулся, вращая запястьем.

— Почему бы и нет? Поучим песню нового скальда!

Мы сошлись. Он атаковал сразу, яростно, как берсерк, — мощными рубящими ударами, которые должны были снести мне голову с плеч. Я уклонялся, отступал, заставлял его тратить силы впустую, кружил вокруг него. Деревянные клинки с глухим стуком встречались, но мои удары были короче, точнее. Он ломился, пыхтел, злился. И в какой-то момент, сделав слишком широкий замах, открылся полностью.

Мой деревянный скрамасакс плавно, без усилия, коснулся его шеи, прямо под челюстью, и остановился.

Эйвинд замер. Ярость в его глазах погасла, сменившись холодным и трезвым расчетом. Он отступил на шаг и опустил меч.

— Ладно, — хрипло сказал он. — Бывает и так. Надо будет! И меня поучишь своей змеиной манере! Если, конечно, не сдохнешь.

Я кивнул, вытирая пот со лба. Я не победил его в настоящем бою. Но я доказал, что мой метод имеет право на жизнь. Я выработал свой стиль. Гибрид. Смертельный гибрид прошлого и будущего.

К вечеру ветер стих, и мы отправились на рыбалку. Фьорд превратился в гладкое, свинцовое зеркало, в котором тонули багровые отсветы заката. Мы сидели с Эйвиндом на плоском камне у самой воды, забросив простые удочки с костяными крючками. Между нами стоял бурдюк крепкого меда. Рядом валялась половинка копченой сиганы.

Тишина была комфортной и не требовала слов. Эйвинд первым отпил из бурдюка, смачно крякнул и передал его мне. Горячая жидкость обожгла горло, разлилась по телу теплом.

— Когда я в первый раз убил… — хрипло начал он, глядя на алую дорожку на воде. — Я не помнил ничего, кроме его глаз. Пустых. Как у рыбы на льду. Потом три дня меня рвало желчью в лесу. Так и становятся мужчинами. Через блевотину и дрожь в коленках.

Я сделал еще глоток. Мед был крепким, обманчиво сладким.

— А я помню все, — тихо сказал я. — Каждый звук. Хруст. Хлюпающий звук, когда металл входил в тело. Теплую кровь на руках… Меня не мутило. Я просто… будто стал пустым. Как этот камень.

— Так и становятся мужчинами, — Эйвинд посмотрел на меня, и в его взгляде не было насмешки. — Ты не получил от этого удовольствия. Не захлебнулся яростью. Значит, ты не чудовище, а настоящий воин. Ты просто сделал работу. Грязную работу.

Мы замолчали. Рыба не клевала. Вода была слишком холодной.

— У меня… там, откуда я родом, был пес, — сказал я неожиданно для себя. Слова вырвались сами. — Бой. Умный был черт! Мы ходили с ним в лес, гуляли по полям. Он таскал в зубах мою шапку… и на душе становилось легче. Не так одиноко.

Эйвинд кивнул и снова протянул мне бурдюк. Его лицо смягчилось.

— Верный зверь — дар Одина. Что с ним сталось?

— Я бросил его… — грустно признал я. — Наверное, он уже умер, последовав за мной…

Эйвинд странно взглянул на меня:

— Может, Всеотец увидит твою печаль и пошлет тебе нового спутника? Хорошего пса, например. Хотя собаке не объяснишь, за что ты воюешь. Она просто будет знать, что ты — свой.

Мы просидели так до тех пор, пока последняя полоска заката не угасла за горами. Мы осушили бурдюк с медом, захмелели и разошлись почти друзьями.

Возвращаясь в поселение по узкой тропе вдоль ручья, я наткнулся на Ставра. Он стоял неподвижно, сливаясь с тенью огромной ели, словно был частью этого пейзажа. Его темный шерстяной плащ был скреплен фибулой в виде двух воронов. В руках он держал длинный посох из темного, отполированного дерева.