Книга Бремя власти IV, страница 98 – Иван Ладыгин

— Мои чувства к тебе не остыли. — сказал Николай. — Но моё положение сейчас не позволяет мне думать ни о чём другом, кроме дела. Ты как охотница должна понимать это.

Она с силой оттолкнула его, отшатнулась на шаг, пристально вглядываясь в его глаза, пытаясь найти там хоть искру, хоть тень того Николая, который сжигал её одним взглядом.

— Нет… — её голос дрогнул. — Я не вижу того, что между нами когда-то было. Да и тяжёлые обстоятельства тебе не мешали в прошлом проявлять страсть и интерес к женщинам. Помнишь, после битвы за Москву, на дирижабле? Ты был измотан, но в тебе горело пламя! А сейчас… ты как выключенный пульсар.

Он развёл руками. Жест раздражённого ментора, уставшего от капризного, неразумного ребёнка.

— Чего ты от меня хочешь? Что я должен сказать, чтобы утешить тебя? Конкретные слова?

— Скажи, что я не стану для тебя второй Анной! — выкрикнула она, и тут же почувствовала жгучий стыд. Ревность, глупая, унизительная, неподконтрольная ревность, вырвалась на свободу, обнажив её уязвимость.

Он посмотрел на неё, и в глубине его янтарных озер на секунду мелькнуло что-то… знакомое. Что-то старое, человеческое. Но тут же погасло, поглощенное вселенским равнодушием.

— Я всегда буду любить тебя. — это прозвучало как заученная мантра. — Да и воспоминания о бывших ни к чему хорошему не приводят…

Это была ложь. Она почувствовала это каждой клеткой своего тела. Фальшь резанула слух, вызвала физическое отвращение, подступивший к горлу ком. Она вздохнула, собираясь с силами для последнего, отчаянного аргумента.

— Хорошо… — тихо произнесла она. — Я поверю тебе на слово и уйду, если ты ответишь мне честно… — она сделала паузу, ловя его взгляд, пытаясь пробиться сквозь ледяную броню. — Что произошло в той битве, когда ты ушел с Коловратом? Что ты там потерял?

— Ты хочешь узнать детали боя? — он слегка склонил голову набок.

— Я говорю не про бой! — её голос снова сорвался. — А про нечто такое, про что ты не хочешь говорить… про что ты не можешь говорить… — девушка неопределенно махнула рукой. — К тому же я видела, как ты бредил во сне. Ты вспоминал женщин и детей, которых когда-то любил… на других Гранях, в других мирах… — она заглянула в самую глубь его пустых глаз, пытаясь найти там того, кого любила. — Ты точно мой Николай? Тот самый Николай, который клялся мне в вечной любви?

Император даже не изменился в лице. Ни один мускул не выдал его внутренней бури.

— Это была просто лихорадка, Валерия. Просто бред. Усталость.

Боль, разочарование, ярость, отчаяние — всё это слилось в единый, сокрушительный импульс. Тело среагировало само, защищая её разум от этой невыносимой лжи. Её кулак прямым и жестким джебом, отработанным до автоматизма, со всей силой, на которую она была способна, врезался ему в челюсть.

Голова императора дёрнулась назад. Он сделал шаг, сохраняя равновесие с кошачьей грацией. Ни тени гнева, ни удивления, ни даже боли — ничего не отразилось на его лице. Он просто смотрел на неё, как смотрят на внезапно начавшийся дождь.

А её затошнило. От всей этой ситуации, от его мертвенного спокойствия, от своей потери контроля, от лжи, которая висела в воздухе, как трупный смрад. Комок подкатил к горлу. Она приложила ладонь ко рту, её глаза расширились от паники и стыда. Она не могла здесь оставаться ни секунды. Ни секунды!