Книга Бремя власти IV, страница 78 – Иван Ладыгин

Обессилившая Мак подошла ко мне и прошептала на ухо:

— Готово… В следующий раз не геройствуй! И призови уже, наконец, других джинов! Ее тело замерцало и она исчезла в Кольце.

Я стоял на коленях, тяжело дыша, и смотрел на то, что осталось от моей руки. Это было очень плохо… Мне срезали часть души…

Спустя минуту я открыл глаза в реальности.

Я лежал на холодном камне. Разум казался выжженным полем. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри.

Оно ворвалось в меня.

Энергия Спящего. Не отфильтрованная, не усмирённая. Багровая, адская, хаотичная. Первозданная мощь Хаоса. Она ударила в мой источник, как кузнечный молот по раскаленному металлу. Это была боль, по сравнению с которой все предыдущие муки казались легким недомоганием. Она выжигала душу, перемалывала кости, разрывала плоть.

Я закричал. Голос сорвался в нечеловеческом вопле. Я почувствовал, как у меня удлиняются клыки, как они впиваются в губы. Из глаз хлынули струйки живого пламени. Моя кожа покрылась багровыми узорами, мои вены почернели и вздулись. Я превращался в монстра. В нового Князя Бездны.

В поле моего зрения возникла фигура Коловрата. Он стоял надо мной. В его руке был кривой нож. Острие он приставил к моему горлу. Холод стали был единственным реальным ощущением в этом хаосе агонии.

— Держись, царь, — его голос прозвучал где-то очень далеко. — Или умри как человек.

Его взгляд был тяжелым, как гиря. В нем не было ни жалости, ни злорадства. Только холодная готовность исполнить свой долг. Долг Стража.

Я сжал зубы до хруста. Нет. Я не позволю. Я не стану этим. Я — Царь Соломон. Я повелевал духами. Я был Героической Душой. Я — Император, которому миллионы доверили свои жизни.

Я обрушил всю мощь своей воли на бушующий внутри ураган. Чтобы подчинить окончательно. Чтобы обуздать. Взять под контроль.

Это было похоже на то, как если бы я пытался вручную остановить несущийся на полной скорости поезд. Каждая частичка моего существа кричала от напряжения. Но я не отпускал.

И понемногу, миллиметр за миллиметром, бешено крутящаяся энергия начала замедляться. Ее хаотичные всплески стали упорядочиваться. Багровый свет угас, сменившись ровным золотистым сиянием, пронизанным темными, как ночь, прожилками. Я вправлял себе душу, как кость.

Боль отступила. Клыки исчезли. Пламя в глазах погасло. Я лежал на камне, обливаясь потом, дрожа от напряжения, но… целый. И невероятно, невыразимо сильный. Такой мощи я не чувствовал со времен битвы на Грани Миров. Источник внутри меня гудел, как натянутая тетива, готовый выпустить стрелу, способную пронзить само солнце.

Я медленно поднялся на локте. Коловрат все так же стоял надо мной, но его нож был уже убран.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Тишина между нами была красноречивее любых слов.

И тогда этот «медведь» сделал нечто, чего не делал, наверное, лет сто.

Он опустился на одно колено. Его исполинская фигура склонилась передо мной. Он поднял голову, и его глаза, всегда полные льда и ярости, теперь смотрели на меня с безоговорочным, животным признанием.

— Мои пращуры… — его голос был хриплым, но чистым, как горный ручей. — Они всегда мечтали об этом дне. Дне, когда угроза будет не просто сдержана, а повержена. И вот… он наступил.

Он склонил голову еще ниже.