Книга Бремя власти IV, страница 53 – Иван Ладыгин

— Да заткнись ты! — рявкнул он, делая резкий выпад и растворяя одну из иллюзий. — Я… я стараюсь!

— Стараться — это тебе не на фрейлин заглядываться! — парировала Мак. — А ты — воин! И император! Ты должен быть лучшим! Быстрее! Сильнее! У-лю-лю-лю!

Она щелкнула пальцами. Пол под Николаем внезапно превратился в зыбучий песок. Он вскрикнул и начал тонуть, но вовремя сгруппировался, силой воли стабилизировал опору и оттолкнулся, перекувыркнувшись в воздухе.

— Неплохо! — прокомментировала Мак уже без насмешки. — В этот раз не провалился и не наглотался песка. Прогресс налицо!

После часового изматывающего боя, сменившегося не менее изматывающей медитацией по контролю над Источником, Николай валился с ног. Но на его лице сияла улыбка. Он чувствовал прогресс. Его резервы выросли до невероятных 230–240 эфов — то был уровень крепкого грандмастера. Его реакции стали острее, тело — послушнее. Он даже смог пару раз заставить Мак попотеть, отражая ее заклинания и контратакуя. Либо она просто смилостивилась над ним и решила поиграть в поддавки.

— На сегодня хватит, — сказал он, вытирая пот со лба. — Я выжат как лимон.

Мак спрыгнула со своего гриба и подошла к нему. Она вдруг стала серьезнее.

— Ты стал сильным, Николай. Правда. Соломон был бы доволен.

Услышав это имя, Николай помрачнел. Он долго молча смотрел на свои руки — сильные, уверенные, способные теперь на многое.

— Мак… — начал он осторожно. — Каким он был? Когда вы встретились впервые?

Мак насторожилась, прищурилась.

— А почему спрашиваешь? Планируешь переворот? Хочешь устранить учителя и занять трон? — она захихикала, но в ее глазах мелькнула искорка любопытства.

— Нет, что ты! — Николай поморщился. — Просто… я не могу его понять. Порой он кажется мне жестоким, беспринципным ублюдком, который готов на все ради цели. А порой… он единственный, кто видит дальше собственного носа. Истинный лидер. Где правда?

Мак вздохнула, села на пол, скрестив ноги. Ее вечный азарт куда-то испарился.

— Правда… — она произнесла задумчиво. — Правда в том, что у него есть свой кодекс. Жесткий, неумолимый, но он есть. Он ненавидит демонов. Люто. Бешено. Потому что они отняли у него всё. Не один раз. Не одну жизнь. Он видел, как гибнут миры, которые он пытался защитить.

Она замолчала, глядя в несуществующую даль.

— А еще… он практически лишен переживаний за отдельные судьбы. Не потому, что он бессердечный. А потому, что иначе сойдет с ума. Он мыслит категориями народов, государств, цивилизаций. Для него это… проще. Так он может быть максимально полезен. Долг перед человечеством — его самые крепкие путы. Он ничего не может с этим поделать. И да, его методы часто кажутся жестокими. Но он всегда, слышишь, всегда выбирает из двух зол меньшее. Даже если это меньшее зло для кого-то выглядит как абсолютное чудовище.

Николай слушал, не перебивая. Его собственное, когда-то черно-белое восприятие мира давно трещало по швам и усложнялось.

— Спасибо, Мак, — тихо сказал он. — За искренность.

— Да ладно, — она махнула рукой, снова становясь прежней беззаботной джиннихой. — Не за что. А теперь катись отсюда. Чувствую, тебя твои советники уже наизнанку выворачивают. Скукота!

Николай улыбнулся и, сделав глубокий вдох, растворился в ментальном пространстве, возвращаясь в свой кабинет в Зимнем.